Когда мы все собрались в частном саду за музеем «Метрополитен» и спустились в пещеру, снаружи сиял отличный солнечный денек.
Я надела походные ботинки и брюки-карго, а также захватила рюкзак с водой, провиантом и небольшой походной аптечкой. Увидев мир, в который мы отправлялись, я хотела быть готовой ко всему. Рэд взял рюкзак, в котором была бутылка воды, несколько протеиновых батончиков и маленькая ножовка. Дэйн и Грифф тоже захватили сумки с водой и едой, а Бо принес абордажный крюк и веревку.
Мисти, Честити, Верити и Хэтти тоже оделись по-спортивному: штаны для йоги, кроссовки и ветровки. На Мисти были кроссовки «Голден Гуз» за тысячу долларов, а на Верити – «Сен-Лоран». Черный спортивный костюм Хэтти от «Лулулемон» был с золотым кантом и блестящим золотым воротником. Мисти и Верити также захватили с собой небольшие ручные электрошокеры, а у Честити был перцовый баллончик.
Рэд посмотрел на часы.
– Местное время – тринадцать часов и две минуты.
Мисти вставила свой драгоценный камень в пирамиду, и мерцающий свет озарил проем портала.
И с этими словами мы девятеро, экипированные и готовые к длительному забегу, один за другим вошли в портал.
Глава 28
Забег при свете дня
Мы быстро двигались по туннелю. Это был не беззаботный полуночный спринт, а исследовательская экспедиция. Дойдя до груды мусора, Бо стал забрасывать крюк в шахту колодца и смог зацепиться со второй попытки.
Один за другим мы полезли по веревке, цепляясь за узлы. Дэйн и Грифф первыми, я сразу за ними. Выбравшись из колодца в другом Нью-Йорке, я сразу заметила, что, хотя время дня было то же самое, погода отличалась. В обычном Нью-Йорке было солнечно и светло – здесь же небо покрывали темные грозовые тучи и моросил легкий дождь.
Когда все выбрались из колодца и вдоволь поглазели на разрушенные здания, видневшиеся сквозь деревья, мы продрались через заросли кустарника и прошли мимо развалин Шведского коттеджа. Не доходя до Семьдесят девятой поперечной улицы, Рэд направился к дубу, который прижег вчера, и вытащил ножовку.
– Что ты делаешь? – поинтересовалась Мисти.
Я присоединилась к брату, пока он пилил дуб.
– Выясняю, как далеко мы забрались в будущее, – ответил Рэд.
Я посмотрела на плоский поперечный спил дерева размером с кусок пиццы в руке брата. Он вырезал его из той части ствола, которую прижег. Кольца дерева бежали тонкими изогнутыми дугами по поверхности спила… пока не доходили до уродливой черной отметины. Рядом с ней они заметно отклонялись и обходили ее.
– Это та часть, которую я прижег, – сказал Рэд, указывая на отметину.
Он пересчитал кольца за ее пределами и сообщил, поднимая глаза:
– Двадцать два.
– То есть сейчас мы в будущем, которое наступит через двадцать два года? – спросила Хэтти.
– В две тысячи сороковом? – уточнил Бо.
– Плюс-минус, да, – ответил Рэд. – Кольца деревьев – неточная штука, но здесь они видны довольно четко.
Мисти выступила вперед:
– Куда мы хотим пойти, народ?
– Я бы проверила свою старую квартиру в Ист-Сайде, – сказала Верити.
Грифф усмехнулся:
– А я хочу взглянуть на школу.
Мисти перевела взгляд на Бо, но он лишь пожал плечами:
– В прошлый раз мы ходили на запад, в этот раз запросто можем проверить восточную сторону.
– Тогда вперед, – сказала Мисти, и с рюкзаками за спиной мы побрели через заросший парк. Где-то в середине парка Хэтти внезапно остановилась и посмотрела наверх, изучая небо.
– Вы слышите? – спросила она.
– Ты о чем? – уточнила Верити.
– Я ничего не слышу, – сказал Грифф.
– В этом-то и проблема, – ответила Хэтти. – Ни пения птиц, ни трескотни белок. Никаких звуков животных.
Она была права. В парке стояла жуткая тишина, а в середине дня так быть не должно. Я оглядела деревья в поисках хоть какого-то шевеления – белок, или птиц, или еще кого, – но ничего не заметила, не было вообще никакого движения. Вдруг по небу с громким пронзительным криком пронеслась одинокая чайка, но это было единственное живое существо, которое мы видели.
Я поймала себя на том, что настороженно осматриваюсь в поисках единственного живого существа, которое точно находилось где-то здесь, – того лысого мужчины, но он не показывался.
– Не думаю, что гамма-облако заботит, к какому виду ты принадлежишь, – заметила я. – Оно убивает всех, у кого в мозгу есть электрические импульсы. Вероятно, количество выживших среди птиц, белок, енотов, крыс такое же, как и у людей, – менее одного процента.
Мы двинулись дальше.
Так как мы шли через парк на восток, было решено сделать остановку в частном саду позади музея «Метрополитен» – в том, через который мы входили в туннель, – чтобы посмотреть, почему в этом времени не получалось выйти через люк в пещере входа.
Добравшись туда, мы все одновременно нахмурились – люк сверху был придавлен машиной, классическим желтым городским такси. Автомобиль зарос сорняками и плющом, очевидно, что он лежал там уже очень давно. Позади кэба виднелись поломанные ворота и ограда садика, очевидно, от столкновения с машиной. Они так же, как и само такси, были покрыты многолетним слоем растительности. Неудивительно, что Бо с парнями не смогли выбраться из пещеры через люк.
