Черная «Волга», посигналив, медленно въехала в ворота зоны и остановилась возле кума, ожидавшего гостей с самым что ни на есть подобострастным видом. Из нее вышел пожилой мужчина в генеральской форме в сопровождении двух офицеров и изъявил желание осмотреть территорию зоны.
С удовлетворением он отметил, что в бараках порядок, в столовой чистота и цех работает на полную мощность. В штрафных помещениях ни души, и зона живет спокойной размеренной жизнью.
- Хорошо, Михаил Юрьевич! - произнес генерал-майор, садясь в машину. - Будете у нас в Саранске, не забудьте навестить.
Глава пятая
ШЕРШЕ ЛЯ ФАМ
- Она уже здесь. Впустить?
Услышав за спиной слова своего телохранителя, пожилой худощавый мужчина, не вставая, повернулся в кресле в сторону вошедшего верзилы.
- Да, Кувалда, конечно. Пускай войдет.
Открыв дверь, верзила сделал знак рукой, и в комнату вошла миниатюрная азиатка.
- Моя почтеня, Артем, - сказала она.
- Рад тебя видеть, Чоя, - ответил он и движением бровей дал понять Кувалде, чтобы тот оставил их наедине. - Присаживайся. Есть у меня для тебя кое-что.
- Чоя понимать. Стилет так проста не звать, - с трудом подбирая слова, произнесла Чоя и добавила: - Я слушать. Говори.
- Тяжелые времена наступили, Чоя. Даже таким, как я, старым законникам, не всегда понятны мотивы, которыми руководствуются сегодня некоторые нечистоплотные бизнесмены, возомнившие себя черт знает чем и вдобавок имеющие мощную комитетскую крышу. Но это все, я думаю, тебя мало касается. Буду краток. Мне, как смотрящему за питерским общаком, грозит опасность потерять свое влияние. И что самое противное, виновником этого может стать какой-то фуфел из бывших комсомольцев, сколотивший свое состояние на махинациях с нефтью.
Чувствуя, что начинает нервничать, Стилет вытащил из красивой коробки, стоящей на столе, настоящую гаванскую сигару и, закурив, продолжил:
- Когда он отказался с нами делиться, я спустил это дело на тормозах. Не хотел, признаюсь, лишний раз с комитетчиками связываться. Но в своей безнаказанности он решил двигаться дальше. Теперь этот барыга начал кампанию по перетягиванию на свою сторону братвы с целью посадить собственного смотрящего в Питере. Иными словами, он занес руку на святая святых - общак. А такое простить нельзя.
Стряхнув пепел, Стилет проникновенно посмотрел на кореянку и спросил:
- Ты догадываешься, о ком идет речь и почему я обращаюсь именно к тебе?
- Да, Артем, - вымолвила Чоя.
- Теперь ты понимаешь, кто тебя вытащил из изолятора и зачем?
- Да.
- Ты сможешь мне помочь?
- Думаю, Чоя суметь.
- Ну, вот и славно. А за ценой я не постою.
Стилет встал из-за стола и подошел к Чое.
- Я верю в тебя. У тебя получится, - по-отечески обняв ее, произнес хозяин комнаты, и в его руке, словно на сеансе у Копперфильда, возник объемный рулончик зеленоватого цвета. - Здесь тридцать кусков. Это аванс. Остальное - сама понимаешь.
Попрощавшись поклоном, кореянка покинула апартаменты законника, а затем и его трехэтажный кирпичный особняк в Сестрорецке. Из окна Стилет видел, как эта хрупкая черноволосая женщина исчезла за необъятной спиной Кувалды, который услужливо открыл дверцу ее спортивной изумрудной «Тойоты-Селика». «Мал золотник, да дорог», - подумал Стилет. - «У нее получится».
Оставшись один, он предался воспоминаниям. Перед ним проносились фрагменты его жизни. Вот он на малолетке. Угодил туда в голодные послевоенные годы, за кражу из магазина бутылки с молоком. Вот ему уже девятнадцать - и снова зона. Уже взрослая. И воровал он уже по-взрослому, обнес не одну квартиру немногочисленных в те годы богатеев. Отсидел - вышел. Снова взяли. Снова освободился. Уже в авторитете. Опять зона. Короновали. Небольшой кусочек воли до следующей отсидки. «Как мало было свободы», - думал он. - «Всю жизнь с этапа на этап. И вот уже старость подбирается. А тут еще такое говно творится».
