Как у самого низкопробного писаки всегда сыщутся читатели, так и у заведомого лжеца – охотники ему верить, а ведь часто достаточно, чтобы ложь хотя бы час почиталась за истину, и дело сделано, а больше ничего и не надобно. Молва летит на крыльях; правда, прихрамывая, плетется вослед.
Джонатан СвифтРодители и опекуны детей с аутизмом знают, что иногда аутизм может быть просто ужасен. Аутизм – это расстройство развития, которое характеризуется трудностями в социальных взаимодействиях и общении, а также ограниченными интересами и повторяющимся действиями. У некоторых симптомы проявляются не ярко выраженно, но у других наблюдаются проблемы с речью, а кто-то вообще не общается вербально. Вплоть до 50 % детей с аутизмом никогда не разовьют речь в достаточной мере, не считая отдельных слов или словосочетаний. Родители зачастую жалуются, что даже повседневные беседы представляют сложность, что влечет за собой уменьшение возможности влиять на эмоции детей[156].
Сострадательные ученые-социологи десятилетиями исследовали невербальный аутизм. Взять, например, доктора Дугласа Биклена, бывшего декана Сиракузского университета. Его специализацией были культура образования, исследования недееспособности, а также преподавательские и лидерские программы. Биклен известен тем, что в 1989 году представил в США методику облегченной коммуникации – это техника, при которой специально обученный посредник помогает «стабилизировать» руку человека с невербальным расстройством аутистического спектра над клавиатурой, чтобы «тот» смог «свободно двигать» ею, набирая сообщение. Убежденный в эффективности методики, Биклен решительно продвигал ее более 30 лет, став главой Института коммуникации и инклюзивности Сиракузского университета – мирового чемпиона в области псевдонаучной методики облегченной коммуникации. В своих исследованиях он представил убедительные и эмоциональные данные о детях с невербальным аутизмом, использовавших данную методику, чтобы передать свои эмоции (например, «Моя мама думает, что я глупый, потому что я не пользуюсь голосом как надо»)[157].
Сначала инновацию встретили достаточно тепло и провозгласили значительным прорывом в области лечения невербального аутизма. Но это было, конечно, до того, как скептически настроенные исследователи внимательнее присмотрелись к внутреннему устройству самой методики.
Стандартный эксперимент для проверки проходил так: ребенок с аутизмом сидит за одним концом длинного стола, где находится клавиатура, а рядом с ним сидит специально обученный посредник. Визуальные поля посредника и ребенка разделены непрозрачной перегородкой длиной во весь стол, что позволяет экспериментаторам управлять изображениями, которые видят посредник и ребенок, по отдельности. На другом конце стола экспериментаторы располагают четко видимыми карточками с изображенными на них объектами (например, ботинок или дерево). Другой метод включает в себя использование наушников: и посредник, и ребенок надевают наушники, в которых проигрывается «дерево» для посредника и «ботинок» для ребенка. Посредник и ребенок дальше взаимодействуют, чтобы напечатать то, что ребенок увидел на другом конце стола (или услышал в наушниках).
Подобные проверочные процедуры выявили огромную проблему. Эксперимент за экспериментом показывали, что текст, который ребенок «набирает» на клавиатуре не совпадает с тем, что он видел (дерево). Вместо этого он отображал то, что видел посредник (ботинок). За короткое время зафиксировали сотни проваленных испытаний. На самом деле единственные случаи, когда ребенок с невербальным аутизмом печатал правильный вариант, происходили тогда, когда картинка, показанная ребенку и посреднику, совпадала. Методика облегченной коммуникации с треском провалилась[158].
