Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 97
Да, замечательное место для летнего домика. Только вот жаль, что нынче воздух над железной дорогой то и дело пронзают молнии «сухих гроз», без туч и дождя, трасса стала братской могилой из брошенных машин, Обское море и вовсе превратилось черт знает во что. А небольшое озеро, скрытое в светлом лесу, после Посещения вовсе пересохло, оставив гнить распухшую рыбу в безжизненных сетях водорослей.
Громов вышел к первым домам, возле которых навсегда остались неухоженные сотки, огороженные редкими забороми. Его всегда удивляло, насколько хорошо сохранились некоторые домики, даже краска не облупилась с распахнутых ставень. Рядом иной раз полные развалюхи стоят, покосившиеся, с проваленной крышей, а этим хоть бы что, словно хозяева вот-вот ушли и вернутся с минуты на минуту.
Руслан помнил, как прилетал сюда, когда нужно было забрать робота, заехавшего в специальный контейнер для транспортировки, или сбросить работающим на «калоше» ученым дополнительное оборудование. Вертолет обычно приземлялся по другую сторону поселка, возле голых стен развалившегося коровника. Иных подлетов к поселку не было, местность кишела аномальной активностью.
Громов остановился у калитки одного из домов. Дверь из широких реек была приветливо полуоткрыта, за мутными стеклами висели веселенькие занавески в цветочек. Дверь, скорее всего, тоже открыта.
Стоило ли идти дальше?
Маяк слыл дурным местом среди поисковиков, и дело не в ловушках, которых тут хватало. Поселок был молчаливым людоедом, на его улицах бесследно исчезали люди. Ни тел, ни останков. Бесследно, беззвучно, как монета в ловких пальцах иллюзиониста. Эта неизвестность пугала похлеще кипящих «студней» и проплешин гравиконцентратов.
Пилот зябко поежился, ощутив на плечах холодный озноб страха. Нервно почесал колючий подбородок. Толкнул калитку и зашел во двор дома.
Вынесенный вперед козырек давал густую тень, ложащуюся на деревянное крыльцо. Рядом, приставленная к перилам, стояла лопата с белым черенком и новым, еще блестящим штыком. Чуть в стороне, под вишней, на земле лежала пластмассовая игрушка Чебурашки с пищалкой в животе. Когда-то у Громова тоже была такая, в далеком беспечном детстве.
Ступени тихонько заскрипели, пружиня под ногами Руслана. Зашуршал мохнатый коврик у порога. Пилот протянул руку к изогнутой ручке, намереваясь открыть дверь.
И замер, почти касаясь пальцами нагретого металла.
Обожди-ка! Разве здесь все в порядке? Разве ничто не настораживает?
Руслан еще раз осмотрелся.
Лопата. Игрушка. Покрашенные перила, краска еще блестит. В узкое окошко виднеется фигурный шифоньер со стеклянными дверцами. За ними – сахарница с торчащей ложкой, деревянная хлебница и пакет муки.
Ну конечно! Как сразу не догадался? Сам же недавно удивлялся хорошей сохранности домов. Но разве это нормально? Разве в порядке вещей, что дом простоял без малого пятьдесят лет и даже пылью не покрылся.
Слишком уж все радужно, чтобы быть безопасным. Слишком хорошо, чтобы быть естественным.
Нормальные дома вон, расплылись как медуза под солнцем. А с этим явно что-то не так.
Громов отступил, скинул с плеча веревку и споро примотал один конец вокруг ручки. Пятясь, вышел за калитку, вытягивая репшнур. Отклонился чуть назад и дернул.
Дверь легко поддалась, от рывка распахнулась настежь, стукнулась о стенку. Из открывшегося проема никто не выскочил с ревом, не ударила молния и не вырос столб огня. Просто открылась дверь, обычная дверь обычного дома.
Пилот озадаченно хмыкнул, пошел к дому, наматывая репшнур на локоть. Но, подойдя к крыльцу, остановился, прищурившись, вглядываясь в темноту прихожей.
Там будто бы светлячки летали, маленькие светящиеся пылинки. Они пропадали под солнечными лучами и вновь появлялись из темных углов, кружа и неярко вспыхивая. Не страшно, даже по-своему красиво.
Громов отвязал веревку, бросил последний взгляд на светящиеся пылинки и захлопнул дверь в дом.
Больше к подобным домам Громов решил не подходить. И стоически гнал от себя мысли все же попытать счастья, с лютой жадностью разглядывая сахарницу, хлебницу и пакет с мукой. Из глубины оконного стекла на него смотрел худой мужчина с темными обводами вокруг полуприкрытых глаз, с острыми скулами и впалыми щеками, на которых тенью легла щетина. Руслан грустно подмигнул собственному отражению и вышел со двора.
Очень хотелось пойти к коровникам. Ведь очень может быть, что там коротают дни готовящиеся к эвакуации ученые с «калоши». У них уж точно должны быть с собой съестные припасы.
Громов сам не заметил, как облизнул потрескавшиеся губы.
Там можно выложить на земле какой-нибудь знак, оставить послание на стене. Можно просто подождать.
Как же хотелось верить, что стоит лишь прийти на знакомую площадку, как тут же свершится чудо и из-за облаков покажется красно-желтый вертолет, заходящий на посадку.
Руслан так живо представил себе эту картину, что чуть было не бросился бежать по длинной улице в сторону коровников. Хлопнул себя по щеке, выбивая фантазии из головы.
Чем слабее тело, тем сложнее бороться со слабостями духа. Тем сложнее удерживать себя в рамках, не поддаваясь сиюминутным желаниям.
Бежать не следовало. Если уж и идти к коровнику, то не через поселок, давящий молчаливыми домами с пустыми окнами. Но, раз уж он здесь и сейчас, нужно постараться найти еду и медикаменты.
В любом случае, если ничего не изменится, в поселок нужно будет вернуться еще раз, а там уже и попытаться добраться до коровников. Но не сегодня – Илья ждет.
Достигнув с самим собой компромисса, Громов решил исследовать окраины.
Его внимание привлек широкий дом с застекленной верандой и повалившимся на колючие кусты шиповника забором. Руслан хотел было срезать путь к дому через небольшое поле, на котором когда-то, должно быть, местные сажали картошку, однако в последний момент передумал – ему не понравилась тень от длинной жерди ветряка, торчащей из середины поля. Какая-то она была… неправильная. Он не мог сказать, в чем именно дело, но предпочел довериться предчувствию.
Дом когда-то был окрашен в синий цвет, облицован аккуратными рейками, уходящими под фигурную кровлю. Рейки со временем повело, некоторые отвалились, обнажив черные бока сруба. На крыше, сквозь трещину в шифере, проросла худосочная березка.
Громов прошел мимо вкопанной в землю чугунной ванны с черными разводами по стенкам. Остановился возле покосившегося на одну сторону шкафа, невесть зачем вытащенного к огороду. Внутри оказалось несколько пустых бутылок и ржавая тяпка.
Прежде чем зайти в дом, обошел его кругом, пытаясь заглянуть под фасад. Поднимаясь на цыпочки, смотрел в пыльные окна. Даже пару раз стукнул ногой по наполненной грязной водой бочке под дождевым сливом. Не обнаружив явных причин для опасений, решился зайти внутрь.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 97
