Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 50
можно было приготовить настоящий вкусный хлеб.
Устройство жерновой мельницы очень простое. Бункер для зерна. Два бетонных диска диаметром около 1,5 метра толщиной примерно 50 сантиметров, с насечкой или вставленными металлическими пластинами на рабочей поверхности. Один (нижний жернов) закреплен неподвижно, а второй вращается на оси. Зерно из бункера поступает в полость между жерновами и перемалывается. Качество помола регулируется поднятием или опусканием верхнего жернова. Готовая мука по лоткам попадает в мешки или специальный короб.
Именно такие жернова приводил в движение, посредством ременной передачи, обслуживаемый мною локомобиль. Нужно отметить, что во время помола в помещении мельницы обильно летают мелкие мучные пылинки, которые в считанные минуты окрашивают всех находящихся там в белый цвет.
Итак, мука готова, просеяна. Только после всего этого можно печь хлеб. В деже на сохраненной или взятой у соседей опаре, заводилось тесто, и на несколько часов ставилась на лежанку печи. Тесто подходило. Несколько раз его перемешивали. И только, когда оно хорошо поднимется, формировали буханки и ставили в печь. Как правило, выпекали с расчетом, чтобы хватило семье на 5-6 дней
Сытым и работалось гораздо веселее.
Вообще, повседневный труд крестьянина состоит как бы из двух частей.
Первая часть – труд «по хозяйству» и на приусадебном участке.
Вторая часть – работа в колхозе. Которая из них важнее, сказать сложно. Но для того, чтобы обеспечить хотя бы безбедное существование, крестьянин должен одинаково усердно трудиться и там, и там.
Трудодни, заработанные в колхозе, обеспечивали основную долю потребностей семьи в деньгах, зерне, сене и других крайне необходимых вещах. Именно колхозом решались задачи, которые требовали огромных материальных и физических затрат: работы по мелиорации болот, строительству дорог, механизации всех трудоемких работ и так далее.
Кроме того, только в колхозе, при имеющемся уровне механизации, можно было достичь хороших результатов при выращивании и переработке в больших объемах некоторых технических культур, таких, как кок-сагыз, конопля, лен, табак и других.
Для меня Белоруссия моего детства это прежде всего болото. Болото начиналось прямо за огородом и заканчивалось неизвестно где. На болоте мы собирали щавель, пасли скот, заготавливали сено, камыш, ягоды калины, дрова и ивовую кору для постолов, то есть лаптей.
Поздней весной, когда спадали талые воды, болото дарило нам в большом количестве яйца диких уток и оставшуюся в канавах и пелях рыбу, которую мы ловили руками.
Делалось это так. Мы раздевались до трусов (у кого они, конечно, были – подавляющее большинство мальчишек обходились без этого элемента одежды), залезали в канаву глубиной с полтора метра и начинали в ней бегать, поднимая со дна болотистый ил. Вода становились мутной, грязь забивала у рыбы жабры, и, чтобы дышать, она всплывала к поверхности воды. А дальше дело техники – подходишь к ней сзади и руками выбрасываешь на берег.
Правда, иногда болото преподносило и неприятные подарки в виде тонущих в трясине лошадей и коров. Животных практически всегда спасали, но для этого всем спасателям приходилось хорошенько выкупаться в грязи.
Посевные площади возле нашего села были очень ограничены, а их расширение было возможным только за счет болота. Но, чтобы это произошло, нужно провести сложные и крупномасштабные работы по мелиорации, то есть болото нужно осушить. Выполнение подобных работ требует привлечения значительных финансовых и материальных затрат, наличия дорогостоящей техники и опытных специалистов.
Буквально на моей памяти, в течение каких-то пяти лет такие работы были проведены. Река Брагинка была углублена и выпрямлена. На ней построили шлюзы для регулировки уровня воды. Территория болота была поделена на «карточки» канавами, которые сбрасывали воду в реку. Колхоз получил новые посевные площади, а природа понесла значительный урон.
Исчезли заросли ивы на заливных лугах и вдоль всей реки. Раньше, приходя к реке, можно было долго любоваться красотой природы. Теперь же река стала как бы голой. Человек снял с нее зеленый наряд, и она перестала быть для меня такой притягательной и любимой. В детстве река манила к себе, и мы проводили там массу времени – развлекаясь, купаясь, ловя рыбу. Теперь же для меня эта река уже перестала быть рекой моего детства, превратившись просто в малопривлекательный канал.
Все это можно бы понять и оправдать, если бы не одно «но»….
А это «но» состоит в том, что разумно воспользоваться вновь обретенными посевными площадями не смогли. Два-три года хороших урожаев свеклы и кок-сагыза, а затем земля оскудела и, кроме того, оказалось, что почву «пересушили». Уничтожение зеленых кустарников и система осушительных каналов привели к тому, что грунтовые воды ушли слишком глубоко. Колхоз нашел выход – построили громоздкую и дорогостоящую систему полива. Правда, в 2005 году она уже не работала.
Если же говорить о домашнем подсобном хозяйстве, то оно давало почти 100% потребляемого семьей мяса, молока, овощей и фруктов.
Но при этом его содержание требовало массу времени. Свободным от общественного труда колхозник был только в воскресенье. Во время посевной или уборки он лишался и этого выходного. Поэтому часть работ на приусадебном участке и по дому выполнялись до начала рабочего дня в колхозе, во время обеденного перерыва и после работы.
Каждая семья имела приусадебный участок. В нашем колхозе это 60 соток земли. На них ты был волен строить дом и иные постройки, выращивать любые деревья, кустарники и сельскохозяйственные культуры.
Правда, сады на приусадебных участках были небольшими – 5-6 яблонь, 1-2 груши, несколько деревьев слив, вишен и ягодных кустарников. Сдерживающим фактором расширения налог на плодовые деревья и кустарники, который брался деньгами. Сам по себе налог в денежном выражении был небольшой, но в сочетании с налогом на корову (220 литров молока, если корова столько не давала, то нужно было покупать), налогом на кур (180-250 яиц по такой же схеме)… В общем, при оплате трудодня в несколько копеек все эти налоги становилось неподъемным.
Чтобы избежать налогов люди со слезами на глазах рубили многолетние деревья и кустарники, часть из которых была посажена их отцами и дедами. Но если власть замечала это, то за уничтожение сада штрафовали. В 1954 году Г.М. Маленков вполовину снизит все эти налоги, за что и остался в памяти народной добрым и хорошим правителем.
Наш приусадебный участок состоял как бы из двух частей. Двор с садом занимали 15 соток, а на другой стороне улицы было еще 45 соток. В саду росли пять яблонь различных сортов, три груши, штук пять – шесть слив, кусты малины, смородины, и по всему периметру сада – бессчетное количество вишен и черешен. Они росли так
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 50
