Книга Картежник - Святослав Логинов

Бывало и прежде: загуляется Олег где ни на есть, а то и выпьет в будний день и заявится домой не то чтобы на бровях, но часа на три позже обещанного. А дома супруга ждет, поганка Ганка. И начинается встреча на Эльбе и проводы белых ночей. Крик, ор, а то и рукоприкладство. Обвинения необоснованные, обиды и прочие прелести жизни. Потому входил Олег в модуль с опаской, ожидая выговора и выволочки. Кодового замка при входе в модуль касался нежно, как только мог, и черед коридор крался на цыпочках, словно нашкодивший муж, боящийся разбудить супругу и вызвать преждевременный скандал. А получилось вовсе наоборот.

Преодолев гудящий беспорядочными голосами конференц-зал, он увидел, что дверь в комнату Жаклин Шамо распахнута, а Верблюдица сидит с самым несчастным видом и смотрит в глубь недоступного коридора.

Увидав входящего Казина, она вскочила и тихо выдохнула:

— Вы живы? Что там случилось?

«Ишь ты, волнуется, — подумал Казин. — Моя бы сейчас не так волновалась.

Такую бы бучу устроила — только держись!»

— Чего со мной может случиться? Сходил, погулял. Город красивый, башни здоровущие, а вместо людей сплошь ихние хаманоиды бродят.

— Ну как же ничего не случилось? По информационному блоку непрерывно вас показывают, говорят что-то, а запасного транслитератора нет, ничего понять не могу.

— Где это меня показывают? — заинтересовался Казин. — По телеку, что ли?

Во непруха, раз в жизни на телевизор попал, и то проморгал, когда показывали!..

— Можно посмотреть, — успокоила баронесса. — У блока имеется режим автоматического повтора передачи. Я все записала.

Все-таки что ни говори — золотая женщина! Ни полслова поперек, а все, что нужно — уже сделано. В Подсосонье такой не найти, там бабы эмансипированные, глотка шире паровозной трубы.

— Спасибо, — удивляясь самому себе, сказал Казин. — Спасибо, Жа… — и замолк на полуслове.

Все-таки иноземные имена — сущее наказание. Хочешь к человеку поласковей обратиться, а у тебя жаклинивает язык… тьфу, пропасть! — заклинивает яжык…

Жаклинышек, что ли, говорить… или Жаклюшка? За такое обращение можно этой самой клюшкой по кумполу получить.

— В общем, спасибо тебе огромное! Прошли в комнату баронессы, секретарь ООН включила вещулину, и Казин увидел себя самого, не слишком опрятного и по моде небритого. Вот Казин открывает счет в банке, вот Казин беседует с персоналом игорного дома, который невиданно обогатился сегодня, вот он шагает по улице, подбрасывая на ладони аспидный шарик метастабильного микроколлапсара.

— Смотрите, — с ужасом и восторгом тараторил за кадром голос диктора, — с какой небрежной легкостью великий человек манипулирует самым страшным оружием во Вселенной! Ведь достаточно уронить коллапсар на мостовую или просто слишком сильно сжать, как коллапсар активизируется и через несколько секунд не только галактический центр, но и все наше созвездие рухнет в черную дыру. Однако интуиция, расчет и гений позволяют блестящему крановщику чувствовать себя в полной безопасности!

— Что он говорит? — спросила Жаклин Шамо.

— Да так, — уклончиво пробормотал Казин и бочком выскользнул из комнаты.

Бусина коллапсара жгла сквозь брюки, в промежности противно тянуло. Сейчас как долбанет в самом деликатном месте — и собирай шматки и шмотки!

Проклятую бусину Казин завернул в обрывок газеты и уложил в отдельный ящик стола. Надо же, дернул черт, позарился на зазвездную редкость. А Чурка сиятельный — тоже хорош, предупреждать надо, что партнеру втюхиваешь!

Глотнул воды, отдышался, пригладил волосы и вновь постучался в шамовскую каюту. Баронесса сидела возле мерцающего инфоблока. Изображения, которое обычно появлялось рядом с вещулиной, не было.

— Так что там произошло?

— Ну… я же рассказывал… этот син, с которым я судился, я его научил в карты играть, и он теперь казино открыл шикарное. Ну я и зашел посмотреть, что там делается.

— Проигрались?

Столько тихого отчаяния было в этом вопросе, что Казина холодом продрало.

Легко проигрываться в карты простому мужику, больше чем последние порты продуть нельзя. А у наследницы двадцати поколений знатных предков страшные слова «карточный долг» могут и инфаркт вызвать. Если подумать, сколько имений, замков, дворцов, садов и виноградников спустили родовитые бароны за последние четыреста лет, то ущерб получится сравнимый с проигрышем сиятельного Журбана.

Баронесса Шамо, думается, могла бы понять великого мужигу, который предпочел раскроить себе голову электровеником, но не жить неудачником.

— Кто это проигрался? — успокоительно спросил Казин. — Выиграл, и крупно выиграл. Я же в «буру» тридцать лет режусь, а они — без году неделя. Жидковаты они против меня бурить.

— А второй откуда? — задала новый вопрос Жаклин Шамо.

— Какой еще второй? — не понял Казин.

— Кроме вас, еще одного человека показывали.

— Путаешь что-то, — уверенно заявил Казин. — Небось просто гуманоид какой-то.

— Трудно спутать. Он даже одет почти как вы… стиль одежды у вас схож.

Казин оценил стиль своей спецовки и вынужден был признать, что меж звезд такого не встретишь.

— А запись показать можешь?

— Пожалуйста…

Баронесса повернулась к вещулине, что-то переключила (и когда только навостриться успела?), и Казин тихо охнул.

— На него смотрело честное лицо Вохи — бывшего баклана и великого любителя пива. Вот так встреча!