Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 108
над речкой холм. Так там могила Синеуса. Точно говорю. Синеус, знаешь, князь такой был. Давно очень. Там еще археологи копали приезжали. Много золота, говорят, нашли».
В эти рассказы начинаешь верить. В самом деле, не на этом холме, так на другом был же похоронен Синеус. Или другой князь, воин, первопроходец, принесший в лесные вепсо-словенские глуби кровь и дыхание истории. Был кто-то – предок, родоначальник, чья жизнь продолжается в нас.
Монастыри-братья: Кирилло-Белозерский и Ферапонтов
В конце XIV и в XV веке десятки монастырей, сотни скитов выросли на огромных, почти незаселенных пространствах от северных притоков Волги до Студеного моря – Ледовитого океана. В поисках уединенных мест, неудобных для обитания, но годных для монашеского подвига, многие искатели духовного подвига, последователи великого учителя русского Сергия Радонежского, двинулись на север. В звериных лесах, по топким берегам озер, на излучинах холодных рек застучали топоры.
Кирилло-Белозерский монастырь
В 1397 году в глухом, суровом лесу у берега небольшого Сиверского озера, в нескольких днях пешего пути от города Белозерска, поселились ученики Сергия Кирилл и Ферапонт. Обоим было уже за 60. Ферапонту и это место вскоре показалось слишком людным. Он переселился на одно из соседних озер. К обоим отшельникам стали стекаться ученики и последователи. Так образовались две обители – Кириллов монастырь во имя Успения Богородицы и Ферапонтов во имя Рождества Богородицы. Кирилл возглавлял основанную им киновию (монашескую общину с общежительным уставом) до самой смерти. «Се покой мой в векы века. Зде вселюся, яко Пречистая изволи его» – такие слова вложил в уста Кирилла составитель его жития Пахомий Серб[22]. Ферапонт, по настоятельным просьбам князя Андрея Можайского, сына Дмитрия Донского, в 1408 году перебрался в Можайск, основал там Лужецкий Богородице-Рождественский монастырь. Оба преподобных умерли в глубокой старости: Ферапонт – в 1426 году, Кирилл – в 1427 году.
Кирилло-Белозерский монастырь в XVI–XVII столетиях стал одним из величайших монастырей России. Его кельи помнят самодержавных государей и опальных бояр, его стены и башни видали грозных врагов и царственных паломников. Выходцами из Кириллова гнезда были преподобные Савватий Соловецкий и Нил Сорский, книжник и составитель житий Пахомий Серб, известный церковно-государственный деятель Вассиан Патрикеев.
Архитектурный ансамбль Кириллова монастыря складывался в течение нескольких столетий, разрастался, усложнялся. В окончательном виде он состоит из двух монастырей – Успенского и Ивановского – и крепости, Нового города. Бо́льшая часть ныне существующих монастырских построек датируются XVI–XVII веками. Мощные оборонительные сооружения Нового города возведены в 1650–1670-х годах.
Подъезжаем к монастырю по главной дороге, со стороны Вологды, со стороны поселка Кириллова. Храмы и палаты почти не видны за высокой, устрашающей крепостной стеной, за тяжелой, приземистой Казанской проездной башней. Перед нами грозная крепость, твердыня государства. Входим внутрь, осматриваемся… Собор, церкви, колокольни, трапезные, братские корпуса – все это не охватить глазом, все нагромождено в каком-то суровом хаосе. Сильно, могутно, но не вмещается в душе. Кажется, невозможно эти кубы и цилиндры, многоярусные колокольни и луковичные главки расставить в каком-то порядке, узреть их вместе, целиком.
Выходим на берег Сиверского озера… И все волшебным образом меняется. Все становится на свои места, гармонизируется. Перед нами – чудный град, стройный Китеж, сверкающий белизной стен, устремляющий в небо главки многочисленных церквей и шатры башен. Становится понятно, как поколения зодчих создавали этот ансамбль. Они видели его с воды, с середины озерной глади и, с удивительной точностью продолжая и развивая творение своих предшественников, вписывали новую, чистую ноту в симфонию монастырских строений.
Неподалеку от Кириллова монастыря, всего в 17 километрах, тоже обращенный фасадом к озеру, стоит младший его брат – Ферапонтов монастырь. Как и положено младшему брату, он скромен и не пытается соперничать с большим. Но он так идеально вписан в окружающий чуть всхолмленный ландшафт, так задушевен, так тонкографичен, что, пожалуй, оставляет в сердце след более глубокий, чем многие великие обители земли Русской.
Ферапонтов монастырь
Ферапонтово – прекрасное, задушевное место. Кругом – страна Белозерье. Там тихо; там над озером на холме, как два ангела, соприкасающиеся крыльями, возвышаются два шатра надвратной церкви. Под ними – вход в монастырь. В монастырских пределах – церковь Рождества Богородицы с фресками великого Дионисия. Рядом с ней колокольня, маленькая Благовещенская церковь. Музей.
Вокруг – поселок, состоящий из разбросанных между озерами деревянных домиков. Бродят козы, на лугах коровы пасутся. Провода свисают с темных, старых телеграфных столбов. Изредка заедет туда автобус с туристами или зарулит любознательный горожанин из Питера или Вологды на подержанной иномарке. И уедут. И снова тишина. Идиллия.
Эту тишину услышал поэт Николай Рубцов:
В потемневших лучах горизонта
Я смотрел на окрестности те,
Где узрела душа Ферапонта
Что-то Божье в земной красоте.
В самом деле, простая земная красота наполнена духовным содержанием, как будто звоном колоколов, неслышимых для обыкновенного уха. Монастырь возносится над водой так, как, наверное, вознесся бы Китеж в день своего избавления.
Ферапонтов монастырь мал, но жизнь прожил великую. Среди его насельников были удивительные люди. Например, преподобный Кассиан Грек, в миру Константин. Византийский аристократ, последний правитель христианского княжества Феодоро (Мангуп) в Крыму. От мусульман он бежал в Рим, а на Русь приехал в свите царевны Софьи Палеолог, невесты Ивана III. Отказавшись от власти и вотчин, принял монашество. Несколько лет жил в Ферапонтовом монастыре, а завершил монашеский путь основанием монастыря в Угличе. Другой знаменитый обитатель сих мест – патриарх Никон. Осужденный Собором 1666 года, он был сослан в Ферапонтов монастырь и здесь провел 10 лет в изгнании и опале.
Но все же властитель душ и дум в Ферапонтове – не князь-монах и не патриарх-изгнанник, а иконописец Дионисий. В 1502 году он сотворил здесь чудо – роспись храма Рождества Богородицы. Этот фресковый ансамбль уникален прежде всего тем, что сохранился почти полностью. Беспредельным, поистине вечным покоем наполнены эти изображения. Архангелы и пророки, праведники и грешники смотрят со стен храма не грозно, а тихо, не прямо в душу, а как-то чуть в сторону, мимо нас, в вечность. Удивительно, до чего мелодия этих фресок соответствует духу окружающих мест: извивам лесистых холмов, тишине и свету озер. Наполненное образами внутреннее пространство храма как бы вбирает в себя мир внешний, то, что находится вокруг, за стенами монастыря. И весь этот мир вокруг становится духовным.
Сердцевина
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 108
