Книга Угроза для бизнеса - Рекс Стаут

Фокс на мгновение сощурил и тут же вновь широко раскрыл глаза. Коллинз склонил голову набок и нахмурился.

Адвокат произнес:

– Это весьма… примечательное утверждение, мисс Мерфи. Надеюсь, вы знаете, о чем говорите?

– Да, – твердо ответила она.

– Это с вами Тингли говорил по телефону?

– Нет. С мисс Йейтс. – Она сглотнула, но глаза ее оставались спокойными, а голос ничуть не дрожал. – Во вторник вечером я заглянула к ней домой. Мы кое-что обсуждали, и ей… пришлось позвонить мистеру Тингли. Они проговорили три-четыре минуты. Мисс Йейтс звонила ему в кабинет. Когда она повесила трубку, была одна или две минуты девятого, потому что сразу после этого явилась ее подруга, и я ушла. Было восемь с копейками.

– Вы посмотрели на свои часы? Они не врут?

– Каждый день в шесть часов я сверяю их по радио. В любом случае разговор о времени заходил, так как мисс Харли, подруга мисс Йейтс, должна была прийти в восемь. Она явилась вовремя.

– Вы сами слышали, как мисс Йейтс звонила Тингли?

– Разумеется. Я была рядом.

– А сами вы с ним говорили?

– Нет.

– Но все же уверены, что это был Тингли?

– Конечно. Она говорила с ним о… том деле, которое мы обсуждали.

– О чем же именно?

– Это… – Мисс Мерфи заколебалась и снова сглотнула. – Это касалось дел фирмы. Если я расскажу, меня могут уволить. Запросто. Вчера я говорила мисс Йейтс, что ради Эми мы должны об этом рассказать. Она ответила, что в этом нет необходимости: Эми невиновна и обязательно выпутается. Но когда я прочла вечернюю газету… то решила рассказать вам о том телефонном звонке. Этого вполне достаточно. Дело, которое мы обсуждали, тут ни при чем.

– Вы часто заглядываете к мисс Йейтс?

– О нет, очень редко.

Коллинз откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на женщину.

– В общем, так, мисс Мерфи. Если мы передадим эти сведения в полицию, даже не сомневайтесь: они с вас живой не слезут, пока не допытаются, какое дело вы обсуждали с мисс Йейтс. Ведь именно о нем она беседовала по телефону с Тингли. Они непременно спросят и у нее, их будет интересовать каждое слово. Боюсь, мы будем вынуждены поделиться с полицией, потому что все равно не сможем с толком распорядиться столь отрывочной информацией. Мне очень жаль – не хотелось бы втягивать вас в неприятности, но что поделаешь.

Она в упор посмотрела на него:

– Если я разболтаю, мисс Йейтс об этом узнает.

– Не обязательно. Может, она сама решит все рассказать, и нам не придется вас выдавать. Попробуем вас спасти.

– Ну хорошо. Сказала «а» – говори и «б». Это долгая история.

– У нас вся ночь впереди.

– О, не настолько долгая. Вам, безусловно, известно о хинине.

– Да.

– Так вот, мы занимались расследованием целых три недели. Поголовно опросили всех работниц. И конечно, пытались предотвратить новые случаи. На складе и в упаковочном цехе на первом этаже поменяли замки. Наверху был установлен ежеминутный надзор. Мы с Эдной Шульц знали, что мистер Тингли велел мисс Йейтс и мистеру Фраю приглядывать за нами, но они не знали, что и мы приглядываем за ними. Однажды он вызвал нас с Эдной в свой кабинет и сказал, что не подозревает ни нас, ни мисс Йейтс, ни мистера Фрая. Но ему приходится вести себя так, будто мы все под подозрением. Только он не хочет, чтобы мисс Йейтс и мистер Фрай об этом знали. – Она выпалила все это одним махом, явно желая побыстрее покончить с неприятной задачей. – Когда заварилась вся эта каша, смесители и конвейеры находились под непрестанным наблюдением кого-нибудь из нашей четверки. Если смесью занимались Эдна или я, мисс Йейтс либо мистер Фрай снимали пробу, перед тем как смесь выгружалась в лотки, отправлявшиеся на фасовочный конвейер. Они делали это открыто, а еще выкладывали немного смеси в специальную баночку, наклеивали этикетку с номером смеси и относили мистеру Тингли на пробу. Но когда смесь делали мисс Йейтс или мистер Фрай, мы с Эдной забирали образец на пробу втайне от всех. Хозяин велел нам не приносить пробу ему в кабинет, потому что прежде мы почти никогда туда не заходили и нас обязательно заметили бы и стали расспрашивать.

– Где же вы ее оставляли? – перебил ее Фокс.

– Я относила баночку в раздевалку и прятала в карман своего пальто, а мистер Тингли приходил и забирал ее. Эдна делала то же самое. Это было совсем несложно, ведь в наши обязанности входило выгружать продукт из смесительных баков. И все же я, видимо, утратила бдительность, потому что во вторник после обеда мистер Фрай застал меня за этим занятием и страшно разозлился. Он потащил меня в цех соусов и заставил во всем признаться. Потом пришла мисс Йейтс, и он рассказал ей об этом. Мисс Йейтс возмутилась и сказала, что все работницы, в том числе мы с Эдной, находятся в ее ведении и она сама уладит дело. Они разругались в пух и прах. Мистер Фрай пришел в такую ярость, что совсем потерял дар речи и выскочил из цеха. Мисс Йейтс спросила, что это мне взбрело в голову, и я поняла, что попала в переплет. Я разволновалась, мало-помалу мы обе вышли из себя. Понятно, что мне только и оставалось пойти к мистеру Тингли и обо всем ему доложить. Я выскочила из цеха соусов и побежала к кабинету. Он оказался закрыт. Я постучала и услышала голос мистера Тингли: он крикнул, что занят и его нельзя беспокоить.