У Гриссела зазвонил телефон. Он достал его из куртки.
На экране высветилось: «Неизвестный номер».
— Гриссел, — ответил он.
— У меня есть для вас сведения о Дэвиде Патрике Эдере. Я перезвоню вам через две минуты. Позаботьтесь о том, чтобы рядом с вами никого не было.
Надя, сидя на лекции, услышала вибрацию телефона. Бегло посмотрела на экран, увидела, что звонит Тейроне. Три раза.
Она выждала девять минут, до конца лекции. Потом вышла из аудитории, перезвонила и услышала незнакомый голос:
— Кто говорит? — спросила она.
— Я подобрал этот телефон на улице. Позвонил вам, потому что в контактах только ваш номер. — Незнакомец говорил с каким-то непонятным акцентом, но вполне вежливо.
— Здесь, в городе. Должно быть, он его обронил — он валялся на улице. Где его можно найти?
— Вы хороший человек, — сказала Надя. — Я… Его телефон — единственный способ, которым…
— Надя.
— Ясно, Надя, я могу отнести ему телефон. Где он работает?
— Я не… Он занимается малярными работами, где-то в Бо-Капе. Но я точно не знаю…
— Сегодня я улетаю, так что хотелось бы успеть передать ему телефон.
— Очень мило с вашей стороны. Сейчас, дайте подумать… Может, дать вам его домашний адрес? У него… Возможно, дома кто-то есть, он снимает комнату. А может, вы бросите телефон в почтовый ящик?
— Конечно. Как зовут вашего брата?
Глава 21
Гриссел вышел в коридор. Голос на том конце линии был женский, очень уверенный и властный. Незнакомка обратилась к нему на африкаанс. Говорила о том, о чем знали только «Ястребы» и консульство Великобритании. Он ничего не понимал.
Снова зазвонил телефон.
— Гриссел, — быстро ответил он.
— Вы один? — Тот же самый голос.
— Ja. Да.
— Позвольте сразу предупредить: вы, конечно, можете попробовать отследить мои звонки, но у вас ничего не получится.
— Вот как?
— Вас зовут Бенни Гриссел. Вы — капитан из Управления по расследованию особо важных преступлений в Бельвиле. У вас высокие показатели раскрываемости — восемьдесят три процента, но у вас серьезные проблемы с алкоголем. Вашу бывшую жену зовут Анна-Мария, ваших детей — Карла и Фриц. В две тысячи шестом и две тысячи девятом вас отстраняли от службы в связи со служебным расследованием. Оба раза вы были оправданы. На ваше имя в Транспортном отделе выписано три крупных штрафа за нарушение ПДД.
Он молчал, ему стало не по себе.
— Дело в том, что у меня имеется доступ к информации. Вот и все, что вам необходимо знать. Если вы сомневаетесь в моей надежности, спросите у меня что-нибудь.
— Кто вы?
— Зовите меня Джони.
— Джони… а дальше?
— Джони Митчелл.
— Как канадская певица?
— Да.
Певица Джони Митчелл не особенно нравилась Бенни, она редко исполняла свои песни под бас-гитару. Поэтому он ответил: «Хорошо». Он догадался, что с ним связались представители разведслужб. Шпионы.
— У меня только одно условие. Вы никому не должны рассказывать о моих звонках. Никому. Как только я узнаю, что вы распускаете язык, звонки прекратятся. Понимаете?
— Да.
— Вам следует также учесть, что движение должно быть двусторонним. Что-то сообщаю я, что-то вы. Понятно?
— Все зависит от того, что вы сообщите.
— Естественно. Я сообщу что могу, когда смогу…
— Почему вы мне что-то сообщите?
— Интересный вопрос. Потому что мне так хочется. Больше мне нечего добавить.
— Хорошо.
— Пока вот вам для начала: вчера в двадцать сорок две глава британского дипломатического представительства в Претории попросил через Департамент международных отношений и сотрудничества о беседе с министром государственной безопасности. Их встреча состоялась в доме министра в десять вечера. Ходят слухи, что вы получите приказ прекратить расследование.
— Кому-то придется расследовать…
— Этим займется ГАБ. Государственное агентство безопасности возьмет дело себе.
— То есть… Но ведь так не бывает!
Внутри у него все сжалось. Никто не отберет у него дело!
— Посмотрим, — ответила Джони. — У меня немного времени. Эмма Грейбер рассказала вам об алгоритме Эдера. — Она не спрашивала, а утверждала.
Теперь он уже не сомневался в том, что Джони — шпионка.
— Да.
— Старая уловка. Разгласить часть сведений, чтобы направить по ложному следу. Капитан, в деле скрыто гораздо больше того, что лежит на поверхности. По моим сведениям, Эдер самовольно загрузил в международную банковскую систему новую версию алгоритма. Это произошло в течение последних шести недель.
Он ждал, но его собеседница молчала.
— Зачем? — спросил он. — Что изменилось в его программе?
— Я пока не знаю.
Гриссел вспомнил версию Купидона и вдруг задумался. Может быть, в ней что-то есть?
— А Эдер мог бы… Он мог бы выкачивать деньги из системы?
Джони довольно долго молчала, а затем не без уважения ответила:
— Интересная версия… Да, конечно, такая возможность существует… А теперь вы должны мне кое-что сообщить. Правильный адрес электронной почты, которым пользовался Эдер под именем Морриса.
Просьба его удивила, потому что он посылал неверный адрес только Эмме Грейбер из МИ-6. По электронной почте. Значит, Джони перехватила его послание. Джони говорит на африкаанс. Значит, скорее всего, она сотрудница ГАБ. Она не поверила, что Зола Ньяти поделился всем, что им известно. И если он даст ей правильный адрес Морриса, ГАБ узнает о Лиллиан Альварес. Чего он совсем не хотел.
Но не хотелось с ходу портить отношения с новым источником информации. Ведь никогда не знаешь…
Он продиктовал ей правильный адрес. Собеседница отключилась. Гриссел побежал к Шепелявому.
В украденном кошельке, который остался лежать в кармане брюк Тейроне, нашлось четыреста фунтов стерлингов и более двух с половиной тысяч южноафриканских рандов. Часть местной валюты он вынужден был потратить на такси. Машину поймал на стоянке на Портсвуд-стрит.
Водитель покосился на него и спросил:
— Кто тебя так, братец?
