– Жизнь для нее кончилась. Наступило бессмертие (К. Чуковский. Т. 13. С. 428).
…в полдень у Никольского Морского собора колышется людское море. Внутрь собора, где идет отпевание Анны Андреевны, пробраться очень трудно. Стрекочут кинокамеры, щелкают фотоаппараты, поет церковный хор. Молодые крепкие парни с трудом сдерживают желающих пробиться поближе к гробу.
А через два часа столь же громадная толпа у Дома писателей на улице Воинова. Здесь должна состояться гражданская панихида. Прорвались в здание с бокового входа чуть ли не по головам. С мясом оторваны пуговицы у пальто, шарфы остались где-то сзади, под ногами людей. В большом лепном зале плотный людской поток медленно огибает постамент с гробом. Тихо звучит траурная мелодия. Неожиданно ее нарушает высокий голос. Оглядываемся. Это Сергей Михалков что-то говорит своему спутнику. Гневное женское шипение разом оборвало неуместно громкую речь.
Из выступивших на панихиде запомнились Михаил Дудин, Ольга Берггольц и Майя Борисова842.
Потом были автобусы до Комаровского кладбища, последнего пристанища Ахматовой (Б. Друян. Неостывшая память. С. 46).
Первым у раскрытой могилы выступил Михалков. Говорил еще Тарковский, тоже очень тихо. Наверное, он плакал, когда говорил, потому что потом, когда он оказался рядом со мной, он все еще плакал, и не так, как плачут взрослые мужчины, а горькими слезами, с лицом, как у ребенка, искаженным гримасой плача. Последним говорил Макогоненко. Он сказал о несправедливости, об обиде, о том, что давно забыты имена ее гонителей, а она всегда будет жива. Все ораторы и в Доме писателей, и на кладбище почти не цитировали ее стихов.
Уже смеркалось. Могильный холм утопал в живых цветах. После похорон Лев Николаевич и все близкие пошли на дачу А. А., в ее «будку», и там отслужили еще одну панихиду (Е. Лившиц. С. 138–139).
На могиле поставили светлый деревянный крест, заказанный Алексеем Баталовым на «Ленфильме». А где еще можно было изготовить православный крест в 1966 году в советской стране?! (Л. Сергеева. С. 91).
К. Чуковский, В. Каверин, С. Рихтер, И. Эренбург, А. Арбузов, В. Асмус, Д. Журавлев, С. Щипачев обращаются в Президиум ЦК КПСС с просьбой о назначении пенсии З. Н. Пастернак843, которая «осталась без средств к существованию», а также «об издании оригинальных произведений покойного писателя и его переводов (Шекспир, Гете), ставших классическими в советской литературе» («А за мною шум погони…». С. 293–294).
От 11 марта. Евгений Евтушенко и Анатолий Софронов принимают участие в трехнедельном Фестивале поэзии в Австралии.
14 марта. В московском кинотеатре «Россия» премьера первой серии фильма Сергея Бондарчука «Война и мир».
15 марта. В ЦК КПСС отправлена записка председателя КГБ СССР В. Е. Семичастного «О распространении в Москве письма известных деятелей советской науки, литературы и искусства против реабилитации И. В. Сталина»844, где, в частности, сказано:
Инициатором этого письма и основным автором является известный публицист Ростовский С. Н., член Союза советских писателей, печатающийся под псевдонимом Эрнст Генри, в свое время написавший также получившее широкое распространение так называемое «Открытое письмо И. Эренбургу», в котором он возражает против отдельных положительных моментов в освещении роли Сталина.
Сбор подписей под названным документом в настоящее время намерены продолжить, причем инициаторы этого дела стремятся привлечь к нему новых деятелей советской культуры: дал согласие подписать письмо композитор Д. Шостакович, должна была состояться беседа с И. Эренбургом по этому поводу, обсуждается вопрос, стоит ли обращаться за поддержкой к М. Шолохову и К. Федину, предполагается, что письмо будет подписано также некоторыми крупными учеными-медиками.
Известно, что некоторые деятели культуры, а именно писатели С. Смирнов, Е. Евтушенко, режиссер С. Образцов и скульптор Коненков отказались подписать письмо.
Как видно, главной целью авторов указанного письма является не столько доведение до сведения ЦК партии своего мнения по вопросу о культе личности Сталина, сколько распространение этого документа среди интеллигенции и молодежи. Этим, по существу, усугубляются имеющие хождение слухи о намечающемся якобы повороте к «сталинизму» и усиливается неверное понимание отдельных выступлений и статей нашей печати, направленных на восстановление объективного, научного подхода к истории советского общества и государства, создается напряженное, нервозное настроение у интеллигенции перед съездом (Реабилитация. С. 485–486)845.
