Гай Октавий приходился Цезарю внучатым племянником. Воспитанием мальчика занималась его мать — любящая, но крайне властная.
Лишь Цезарь имел достаточно авторитета, чтобы вызволить молодого человека из-под женской опеки: отправляясь на войну с сыновьями Помпея, Цезарь взял его с собой в Испанию, а потом послал на Адриатическое море для подготовки похода против даков и парфян. Там молодой Октавий получил от своей матери известие об убийстве Юлия Цезаря. Из этого же письма он узнал, что Цезарь усыновил его и оставил ему три четверти своего имущества.
Октавий немедленно вернулся в Италию, но сразу в Рим не поехал. Даже в девятнадцать лет этот молодой человек отличался крайне рассудительностью, и его любимой поговоркой была «Торопись медленно». Он понимал, что получить причитающееся ему наследство будет очень нелегко.
Все деньги Цезаря после его убийства были перенесены по желанию его вдовы Кальпурнии в дом Марка Антония, консула и ближайшего соратника Цезаря. Этот силач и красавец, не слишком умный, необразованный и простоватый, но зато любимый толпой, стал теперь почти хозяином Рима.
Марк Антоний
Плутарх:
«Он обладал красивой и представительной внешностью. Отличной формы борода, широкий лоб, нос с горбинкой сообщали Антонию мужественный вид и некоторое сходство с Гераклом, каким его изображают художники и ваятели. Существовало даже древнее предание, будто Антонии ведут свой род от сына Геракла — Антона. Это предание, которому, как уже сказано, придавало убедительность обличие Антония, он старался подкрепить и своею одеждой: всякий раз, как ему предстояло появиться перед большим скоплением народа, он опоясывал тунику у самых бедер, к поясу пристегивал длинный меч и закутывался в тяжелый военный плащ. Даже то, что остальным казалось пошлым и несносным, — хвастовство, бесконечные шутки, неприкрытая страсть к попойкам, привычка подсесть к обедающему или жадно проглотить кусок с солдатского стола, стоя, — все это солдатам внушало прямо-таки удивительную любовь и привязанность к Антонию».
Увы, с красивой внешностью и мужеством сочетались такие качества, как легкомыслие, неудержимое мотовство, распутство и неразборчивость в знакомствах. В юности его закадычным приятелем был некий Курион, «чья дружба оказалась для молодого человека настоящею язвой, чумой». Затем Антоний оказался в числе единомышленников Клодия, «самого наглого и гнусного из тогдашних вожаков народа» — того, что преследовал Помпея и Цицерона.
Плутарх:
«Он приказал выдать кому-то из друзей двести пятьдесят тысяч денариев — эту сумму римляне обозначают словом „декиес“. Управляющий был изумлен и, чтобы показать хозяину как это много, положил деньги на видном месте. Проходя мимо, Антоний заметил их и осведомился, что это такое, управляющий отвечал, что это сумма, которую он распорядился выдать, и тогда Антоний, разгадав его неприглядную хитрость, воскликнул: „Вот уж не думал, что декиес — такая малость! Прибавь еще столько же!“»
Когда римское государство разделилось на два враждебных стана и сторонники аристократии поддерживали Помпея, а приверженцы демократии — Цезаря, Антоний принял сторону Цезаря, будучи увлечен своим старым приятелем Курионом.
Во время гражданской войны Антоний показал себя смелым воином и хорошим полководцем. Он оказал друзьям Цезаря немало важных услуг.
Плутарх:
«Сражения следовали одно за другим, и в каждом Антоний сумел отличиться; дважды останавливал он бегущих без оглядки воинов Цезаря и, заставляя их повернуть и снова сойтись с неприятелем, гнавшимся за ними по пятам, выигрывал бой. Поэтому после Цезаря наибольшим весом и уважением в лагере пользовался Антоний, да и сам Цезарь показал, как высоко его ценит. Перед битвою при Фарсале, которая была последнею и решающей, он встал во главе правого крыла, а начальство над левым поручил Антонию как самому опытному воину среди своих подчиненных».
После победы Цезарь был провозглашен диктатором, а Антония назначил начальником конницы, то есть вторым лицом в государстве.
Власть, избыток денег, мирная жизнь были Антонию противопоказаны, так как все его самые отвратительные качества тут же вылезали наружу. Римлянам скоро опротивели его безобразное пьянство, и возмутительное расточительство, и нескончаемые забавы с продажными бабенками, и то, что днем он спал или бродил сам не свой с похмелья, а ночами слонялся с буйными гуляками, устраивал театральные представления и веселился на свадьбах шутов и мимов.
