I
Томми выскочил из такси, заплатил шоферу и нагнулся ксиденью в салоне, чтобы взять кое-как запакованную картину. Неловко держа еепод мышкой, он вошел в «Нью-Атениан-Галлери» – одну из наиболее значительныхкартинных галерей в Лондоне.
Нельзя сказать, чтобы Томми был большим поклонникомживописи; он направил свои стопы в эту галерею просто потому, что там служилего приятель.
Слово «служил» было самым подходящим в данной ситуации,поскольку приглушенные голоса, приветливые улыбки и сочувственный интерессоздавали атмосферу церковного богослужения.
Встав со своего места, к нему тут же подошел молодой блондини, узнав его, приветственно улыбнулся.
– Здравствуйте, Томми, – сказал он. – Давно мы с вами невиделись. Что это вы нам принесли? Не может быть, чтобы вы занялись живописьюна старости лет. Многие в наше время этим грешат, только вот результаты, какправило, весьма плачевны.
– Не думаю, чтобы художественное творчество было сильнойстороной моей натуры, – отозвался Томми. – Хотя должен признаться, что недавноя прочитал книжицу, в которой простейшими словами объясняется, что дажепятилетний ребенок может легко научиться рисовать акварельными красками.
– Храни нас Бог, если вы действительно решите этим заняться.
– Сказать по правде, Роберт, я просто хочу обратиться к вамкак к эксперту по живописи. Хочу узнать ваше мнение вот об этом.
Роберт принял картину из рук Томми и ловко снял неряшливуюобертку, продемонстрировав недюжинный опыт в деле обращения с произведениямиискусства различных размеров, их упаковки и так далее. Он поставил картину настул, некоторое время внимательно разглядывал ее, а потом отошел на несколькошагов назад. После этого он обернулся к Томми.
– Ну и что, – сказал он, – что вы хотите узнать? Вы,наверное, хотите ее продать?
– Нет. Продавать я ее не собираюсь, Роберт. Я хочу о нейразузнать. Для начала хочу узнать, кто автор этой картины.
– Между тем, – заметил Роберт, – если бы вы решили еепродать, то сейчас самое подходящее время. Вот лет десять назад это было бытрудно, а теперь Боскоуэн снова входит в моду.
– Боскоуэн? – Томми вопросительно посмотрел на приятеля. –Это фамилия художника? Я разглядел, что подпись начинается на Б, но всю фамилиюразобрать не смог.
– О, это Боскоуэн, никаких сомнений. Он был очень известенлет двадцать назад. Часто выставлялся, его хорошо раскупали. У него отличнаятехника письма. А потом, как это часто случается, вышел из моды до такойстепени, что невозможно было продать ни одной его картины. Но в последнее времямода на него возвратилась. На него, Суитчуорда и Фондаллу. Все они словновозродились.
– Боскоуэн, – повторил Томми.
– Б-о-с-к-о-у-э-н, – продиктовал Роберт по буквам.
– Он продолжает работать?
– Нет, он умер. Несколько лет назад. Ему было шестьдесятпять, когда он умер. Весьма плодовитый художник, причем очень многие егополотна сохранились. Мы подумываем о том, чтобы устроить выставку его работ.Планируем открыть ее месяцев через пять. Думаю, это будет достаточно прибыльноемероприятие. А почему вы им заинтересовались?
– Это долгая история. Как-нибудь я приглашу вас позавтракатьсо мной и тогда расскажу все с самого начала. Сложилась запутанная и достаточноидиотская ситуация. Мне только хотелось разузнать все, что возможно, оБоскоуэне и о доме, который изображен на картине, если вы случайно что-нибудь онем знаете.
– Что касается последнего, то сразу я ничего не могу вамсказать. Он часто писал подобные сюжеты. Небольшие сельские домики, обычнорасположенные уединенно; одинокая ферма, а рядом – корова, а то и две, иногдакрестьянская телега, но всегда где-то в отдалении. Спокойные сельские пейзажи.Все выписано очень тщательно, никаких грубых мазков, кажется, что это эмаль.Очень своеобразная техника, публике она нравилась. Писал он и во Франции,главным образом в Нормандии. Старинные церкви. У меня здесь есть одна картина,сейчас я вам ее покажу.
