Глава I,
о том, что завелась в одной старой усадьбе нечистая сила, а идти на борьбу с ней поручили Ивану Самойлову
Может, оттого, что языческая вера наших предков слишком глубоко коренится в нас, а может, мы суеверны. Шагу нельзя ступить на Руси, чтобы какая-нибудь примета не подсказала, к чему этот шаг. И кошка-то лапой нос намывает к гостям, и муха в суп попала не просто так, а к подарку, ну а коли зимой в дом залетела, то это уж точно к покойнику. Даже тараканы, уж на что бесполезные твари, а и те что-то да значат: черные – к богатству, рыжие – к печали. Хлеб в печь поставил, ни в коем случае не смей убираться, а то все деньги выметешь. Хлеб недопекся – к разлуке али к разорению. Каша из горшка в печи убежала, так тоже надо понять, в какую сторону. Коли к дальней стене, так к изобилию, а коли к заслонке, так жди беды. И на урожай приметы есть, и на погоду. Ведь до чего доходит: священника встречают на пути и думают, что к несчастью!
Но, слава богу, стали появляться и у нас люди образованные, крепкие в православии. Знают они, откуда сия вера в пустое и суетное. Проще уцепиться за эти знаки, чем жить по Христу. Вот и перед нашим героем иногда стоял нелегкий выбор.
В то далекое время часто случалось так, что люди по темноте своей верили в различные предания и страхи, которые сами себе и выдумывали. Однако порой случались и вещи вовсе загадочные, и подчас череда таинственных событий ввергала нас, людей работающих в Приказе, в трепет. Ибо вера в силы всевышнего внушала нам мужество, но выходить на борьбу с прародителем зла решались немногие. Но обо всем по порядку.
Так начал повествование об этом странном деле наш Самойлов. А мы начнем рассказ с погожего дня, когда молодая крестьянка и ее малолетний братец гнали по дороге стайку гусей. Парнишка приотстал немного и забежал за кустики, где живо спустил порты и пристроился по малой нужде. Девушка тем временем зашагала дальше и спустя минуту скрылась за густым кустарником. Больше поблизости никого не было. Мальцу стало боязно, и он пустился догонять сестру, на ходу натягивая штаны. Однако, пробежав немного вперед, увидел он сбившихся в кучу гусей. Подойдя ближе, заметил кровавый след, в пыли казавшийся черным. След вел в кусты, росшие вдоль дороги. Ветер пахнул недобрым холодком, и паренек, раздвинув ветки, увидел босую окровавленную ногу сестрицы, торчащую из бурьяна. Внезапно рядом, в кустах что-то зашевелилось, на мальчика глянули из листвы два желтых глаза. Крик застрял в горле у юного отрока, и он стремглав в ужасе бросился наутек.
Самойлов откинул исписанную корявым почерком бумагу. «Вот ведь, прости господи, чертовщина какая-то! Прямо нечистая сила!» Он взглянул в окно. Небо хмурилось. Глянул на дремавшего Егора, подле которого Лиза разбирала шкатулку с письменными принадлежностями. Перья доставляли ей особую радость, она принялась составлять из них крылья, втыкая по очереди за ворот слуги. Самойлов не стал нарушать эту идиллию и потихоньку вышел на улицу.
Войдя в кабинет Ушакова, Иван застал Андрея Ивановича за чашкой чая. Туманов стоял рядом навытяжку и с должным рвением читал вслух какое-то письмо:
– Чувствуя недуг, отсылаю сие, дабы не сгинуло мое знание оного предмета после смерти моей.
– Входи, Ваня, входи, – по-простому пригласил Ушаков Самойлова. – Садись. Ну, прочитал?
– Так точно, прочитал.
– Что скажешь?
– Это с какой стороны смотреть. Ежели с церковной, то это не нам надобно ехать, а попа туда посылать должно.
– Попа? Ну, это ты хватил! – рассмеялся Андрей Иванович. – Да садись ты, послушай, что нашли в бумагах у старика в имении.
Он взял верхний лист из массивной папки, что держал Туманов, и продолжил чтение, делая время от времени многозначительные паузы:
– А что людишки сказывали, не придавал значения и по возвращении моему в усадьбу придерживался уединения по причине болезни. Но в людской половине проживали несколько человек, кои жаловались на потусторонние силы и дьявольские звуки, раздававшиеся в темное время. Однако главное было то, что людишки стали пропадать.
Из деревни взял я в помощь двух бабенок и Луку-мужичка на подсобные работы по дому. Мой-то камердинер немощным стал до физических трудов.
Староста привез деревенских и сказывал, что с неохотой шли они в усадьбу, утверждая, что недоброе что-то в доме прячется. С неделю все было спокойно, но вот на осьмой день недосчитались мы Прасковьи, что в комнатах прибиралась. Поначалу подумали, что убегла со страху. Но сельчане в отказ шли, утверждая, что не видели женщину вообще. К вечеру, осматривая дом, слышал шум, но подумал, что ветер в трубах. Наутро проснулся от крика. Спустившись с моим камердинером вниз в залу, у старого камина застали мы вторую девицу, в страхе голосившую в углу. Осмотревши залу, обнаружили там Луку с диким испугом на челе.
