Перед смертью все равны.
Якоб Катс. Моральные символы, 1632 г.Наступила ночь. В городе бушевала гроза. Корнелис, сгорбившись, сидел перед камином и пил бренди. Крики наверху внезапно стихли. Наступило мертвое молчание. Он не мог шевельнуться. Ему сказали сидеть здесь и ждать. Корнелис накинул на плечи халат, но его все равно колотила дрожь. На улице было холодно, а камин почти не давал тепла в огромной комнате. Вот и хорошо: пусть он тоже немного пострадает.
Вскоре Корнелис услышал наверху плач. Слабый, но отчетливый. Плач повторился – тонкий и жалобный, будто пищал котенок. Корнелис упал на колени и сложил перед собой ладони. «Господи, благодарю тебя, что Ты услышал мои молитвы…» На лестнице послышались шаги. Это была повитуха – плотная приземистая женщина, крепкая, как амбарная дверь. На руках у нее лежал маленький сверток. Корнелис поднялся.
– Господин, – произнесла женщина, – у вас родилась хорошенькая дочка.
Сверток шевельнулся. Корнелис увидел черные мокрые волосики. Он хотел что-то сказать, но его смутило странное выражение на взмокшем лице повитухи.
– Примите мои соболезнования, – добавила повитуха. – Нам не удалось спасти вашу жену.
Доктор Сорг подвел его к двери спальни.
– Только на минутку, больше нельзя. И прошу вас не трогать ее. Есть опасность заражения.
– Заражения?
Доктор помолчал:
– Есть основания думать, что ваша жена страдала инфекционной лихорадкой.
– Чума?
Корнелис изумленно уставился на него. Наверное, он спит. Надо заставить себя проснуться. Он положил руки на плечи доктора и отодвинул его в сторону, словно стул. Корнелис вошел в спальню. В комнате было душно. В ноздри ударил резкий запах, пахло чем-то спертым и тяжелым, похожим на фиалки. Лицо Софии было накрыто простыней. Доктор осторожно отодвинул покрывало в сторону. Корнелис увидел лицо жены. Оно было бледным и спокойным, покрытым капельками пота.
– Мы сделали все, что смогли, – промолвил доктор Сорг. – Теперь ее душа покоится на Небесах.
Корнелис наклонился к лицу жены. Доктор Сорг за руку оттащил его назад.
– Я хочу поцеловать ее!
– Нет. – Доктор крепко держал его руку. – Помещение надо обеззаразить, а постельное белье сжечь. Это необходимые предосторожности… вы понимаете: кровь, телесная жидкость…
Комната словно ослепла. Доктор Сорг повернул все картины лицом к стене. Это был старый обычай, но сейчас он казался какой-то нелепой игрой. Корнелис в оцепенении смотрел на жену. Да, игра. Она притворяется. Сейчас откроет глаза и сядет на кровати. «Дорогой мой, все закончилось. Смотри! Правда, красивая девочка?»
Доктор повел его к двери. Приторный вязкий запах заклеил Корнелису ноздри. Он в последний раз взглянул на свою жену, на ее длинное тело, лежавшее под простыней. Покрывало натянули ей на голову, и это обнажило ступни. Они выглядели странно голыми. Если он немного подождет, она пошевелит пальчиками. София никогда не спала в такой позе. Она любила лежать, свернувшись клубком и прижав колени к подбородку.
Доктор закрыл дверь и проводил его вниз. Корнелис подумал: нельзя оставлять ее совсем одну. Они сели у огня. Доктор что-то говорил, но Корнелис молчал. У него сдавило горло. Это не может быть правдой.
– Думаю, во всем виноват нездоровый воздух города, – вздохнул Сорг. – Вы знаете, сколько людей умерло от лихорадки осенью?
Корнелис не знал. Какая разница?
– Вы не замечали у нее каких-нибудь признаков болезни?
Корнелис попытался думать, но это было слишком трудно. Ему хотелось, чтобы врач замолчал.
– Она не жаловалась в последнее время на головную боль?
Жизнь его жены угасла как свеча.
– Да… на прошлой неделе, – ответил Корнелис. – Она два дня пролежала в постели из-за головной боли.
– Лихорадка поражает прежде всего мозг. Вы не заметили каких-нибудь странностей в ее поведении?
Корнелис молчал. Конечно, София вела себя необычно. Не хотела, чтобы кто-нибудь прикасался к ней. Буквально подпрыгивала на месте, когда он к ней подходил.
– Один из симптомов – воспаленная кожа, – продолжил доктор. – Она пылает как огонь.
– Все эти месяцы вы за ней смотрели! – выпалил вдруг Корнелис. – Почему не сообщили, что ее жизнь в опасности?
– Понимаю ваши чувства, но я не мог предвидеть, что произойдет. Во время первого осмотра я заметил, что ее организм очень хрупок и уязвим. Любое волнение могло спровоцировать воспаление внутренних органов, а оттуда лихорадка передалась в кровь и дальше в мозг. – Доктор Сорг кашлянул. – Вот почему я советовал вам не вступать… в супружеские отношения.
Он сделал паузу. Корнелис смотрел на белые пальцы доктора. Почему они не спасли ее?
– Я полагаю, что тело…
– Не смейте так говорить о моей жене!
– Простите. Ей нельзя здесь оставаться. Я распоряжусь, чтобы ее останки немедленно вынесли из дома для последующих похорон. Понимаю, для вас это ужасная потеря. Но вы должны радоваться тому, что ребенок не пострадал. Девочка пребывает в полном здравии.
Корнелис сидел как оглушенный. Вокруг него происходило какое-то движение. Он слышал наверху голоса; двери открывались и закрывались. На лестнице гремели тяжелые шаги: неизвестные люди выносили его жену. Иногда что-то глухо бухало об стену. Корнелис не мог поднять голову. Какое они имеют право? Разве она принадлежит им?
В его руках оказалось блюдо с горячей кашей. Рядом хлопотала госпожа Моленар! Она что-то делала с ребенком. Странно, глубокая ночь, а в доме полно женщин. Они помогают ему, это хорошо; но у него не было сил поблагодарить их, даже посмотреть в их сторону.
