«Когда Вадим объявил мне первый бойкот, я не стала ему названивать. Он выдержал два дня и начал звонить мне сам. Но я не брала трубку и не отвечала на СМС.
Тогда он прислал письмо, в котором умолял, чтобы я взяла трубку, т. к. ему надо со мной объясниться. Когда я взяла трубку, то услышала бессвязный, но напористый лепет, что я не так все поняла. Я прервала его и спросила, с чем было связано его пропадание. В ответ услышала абсурдное: «Это оттого, что ты где-то рядом, но не со мной! Потому что я хочу быть с такой девушкой, как ты!»
«И вот неожиданность. Передо мной на тропинке стоит Эдварда. Она промокла до нитки, но она улыбается.
– Ну вот! – думаю я, и меня охватывает злость, я изо всех сил сжимаю ружье и, не обращая никакого внимания на ее улыбку, иду ей навстречу.
– Добрый день! – кричит она первая.
Я сначала подхожу еще на несколько шагов и только тогда говорю:
– Привет вам, дева красоты!
Ее передергивает от этой игривости. Ах, я сам не соображал, что говорю! Она улыбается робко и смотрит на меня.
– Вы были в горах? – спрашивает она. – Так, значит, вы промокли. Вот у меня платок, возьмите, он мне не нужен… Нет! Вы не хотите меня знать. – И она опускает глаза и качает головой.
– Платок? – отвечаю я и морщусь от злобы и удивления. – Да вот у меня куртка, не хотите ли? Она мне не нужна, я все равно отдам ее первому встречному, так что берите, не стесняйтесь. Любая рыбачка с радостью ее возьмет.
Я стаскиваю с себя куртку.
– Бога ради, скорее наденьте куртку! – кричит она. – Зачем вы, зачем? Неужто вы так на меня сердитесь? О господи, наденьте же куртку, вы промокнете насквозь.
Я натянул куртку.
– Глан, я хотела вам сказать одну вещь…
Я обрываю ее:
– Смею ли просить вас передать поклон герцогу? (Эдварда уже попыталась столкнуть Глана с двумя «соперниками». – Т.Т.)
Мы глядим друг на друга. Я готов оборвать ее снова, как только она раскроет рот. Наконец у нее страдальчески передергивается лицо, я отвожу глаза и говорю:
– Откровенно говоря, гоните-ка вы принца, мой вам совет, йомфру Эдварда. Он не для вас. Поверьте, он все эти дни прикидывает, брать ли вас в жены или не брать, что для вас не так уж лестно.
– Нет, не надо об этом говорить, ладно? Глан, я думала о вас, вы готовы снять с себя куртку и промокнуть ради другого человека, я к вам пришла…
Я пожимаю плечами и продолжаю свое:
– Взамен предлагаю вам доктора. Чем не хорош? Мужчина во цвете лет, блестящий ум. Советую вам подумать.
– Выслушайте меня. Всего минуту…
– Эзоп, мой пес, ждет меня в сторожке. – Я снял картуз, поклонился и опять сказал: – Привет вам, дева красоты.
И я пошел. Тогда она кричит, кричит в голос:
– Нет, не разрывай мне сердце! Я пришла к тебе, я ждала тебя тут и улыбалась, когда тебя увидела. Вчера я чуть рассудка не лишилась, я думала все об одном, мне было так плохо, я думала только о тебе. С часу я ждала тебя тут, я стояла под деревом и увидела, как ты идешь, ты был точно бог. Я смотрела, как ты идешь, я видела твою походку, твою бороду и твои плечи, как я любила все в тебе… Но тебе не терпится, ты хочешь уйти, поскорее уйти, я не нужна тебе, ты на меня не глядишь…
Я стоял. Когда она умолкла, я снова пошел. Я слишком намучился, и я улыбался, я одеревенел».
(Глан не ведется на сахарное шоу, и Эдварда объявляет ему настоящую войну.)
Вариант второй. «Вернись – или я умру»
В этом случае агрессор давит на жалость. Вот сахарное шоу, которым Сент-Экзюпери вернул Консуэло после того, как сорвал бракосочетание. Женщина покинула Буэнос-Айрес, а когда прибыла в Париж, ее вызвали на телефонные переговоры:
«– Дорогая, я отплываю первым же рейсом, чтобы догнать вас, чтобы жениться на вас. Я сойду на берег в Испании, чтобы увидеть вас поскорее. Сейчас же выезжайте в Испанию».
Такие разговоры повторялись изо дня в день. Тонио опять прикинулся бедненьким: слуга не просыхает, рис недоварен, белье украдено, литературные дела заброшены, а его матушка плачет от горя, потому что видит его в отчаянии. На этом Консуэло сломалась и выехала навстречу любимому.
