Мы привыкли к тому, что наши города безопасны. Мы защитили себя силой лигуров. Проложили Кумаранский тракт, построили форпосты и пограничные стены. А все непокоренное отвергли вместе с его тайнами: гиблые леса Запада, глубокую пустыню песков Саам-Гулана, льды Севера, наконец – Изендол-Найское нагорье, названное Ничейными землями, с его Навьей пущей, Маильскими лесами и Вескортуинским каньоном. Отвергли и успокоились. Жизнь, защищенная лигурами, убаюкала. Даже Темная эпоха не подняла нас из этого сна.
Скажу вам, а вы запомните. Что-то меняется. И эти перемены не к лучшему. Меняются сами лигуры, а с ними меняются наши Земли. Зиалантир пробуждается, готовится стряхнуть с себя все, что ему не принадлежит. Наместники и коменданты Земель, Верховный совет, да и все жители Земель Эрхегорда не готовы к этому. А ведь когда-то природа Зиалантира поглотила, уничтожила самих Предшественников. И это несмотря на познания, которые позволили им выковать лигуры, построить Пекель-Зорд и стены Ноил Дора.
Южане, красный легион, даже нерлиты требуют сделать хоть что-то, а наш ойгур настаивает на неизменности установленной жизни. И вот гибнет Изендол.
Вот плодятся черноиты. Вот в Багульдин пришел туман забвения. В годы Берна Жестокого наш город осадили бы гвардейцы, нас бы всех сожгли в свирном огне, только бы скрыть появление Хубистана и не посеять панику в других городах. Нынешний ойгур не способен даже на это.
Листовка на стене пекарни в Багульдине. Подписано «М.» Дверь в хозяйник была заперта. Я опасался, что наемники Орина или стражники Зельгарда до сих пор идут по моему следу и могут найти это убежище. Нужно было скорее попасть внутрь.
Я отчаянно колотил по ставням, вновь и вновь ударял по двери. У меня уже болели руки, при этом я едва различал звуки своих ударов. Сумеречное воинство Хубистана молча наблюдало за мной из пустых глазниц мертвых домов.
Холод сдавил шею. Тело онемело. Я не мог сдвинуться с места. Прежде чем понял, что происходит, услышал расплывчатый, болезненно бьющий в голову голос:
– Не дергайся.
Кто бы это ни был, он явно говорил по ладони, как показывал Эрин. Я потянулся к рукоятке меча, но теперь холод накрыл и мою руку.
Кто-то изнутри толкнул дверь хозяйника, она неспешно отворилась наружу. Сквозь мглу я увидел приглушенный свет. Хотел развернуться, но по-прежнему не чувствовал тела. Оно не подчинялось мне. Затем настойчивая сила повлекла вперед, в хозяйник. Я не сопротивлялся.
– У нас первый покупатель! – громыхнуло над самым ухом. – И не какой-нибудь там пень с горы, а вольный путешественник, хангол!
Переступив порог торгового зала, я сразу понял, что руку и шею мне сковал не холод. Их грубой хваткой удерживал охотник. В том, что это был именно Громбакх, не было никаких сомнений. Я узнал его голос, а теперь, вынырнув из мглы, уловил и пряный, чуть кисловатый аромат клюта.
Просторное помещение было освещено единственным, подвешенным за потолочный крюк светильником. О том, что здесь когда-то был хозяйник, напоминали только деревянные прилавки вдоль стен. Ни торгового стола, ни весовой пластины здесь не осталось. Хозяйник был давно заброшен. Возможно, еще задолго до того, как его окутал туман.
В углу слева стояли обшитые тканью бочки. На них возвышался свал из свертков мешковины, холщовых вьюков и мехов, заполненных жидкостью. Полки на стенах были уставлены корзинками, крынками. На стойках висели пузатые котомки. Пахло едой.
– Зачем ты его впустил? – донеслось из дальнего правого угла.
Посмотрев туда, я разглядел две кровати и сидевшего на стуле человека. Там же был стол из уложенной на бочки деревянной панели – ее наверняка сорвали со стен внутренних покоев. Хозяйник занимал лишь часть первого этажа.
– Так торопился к нам на завтрак, что забыл натянуть штаны. Молодец, успел! Каша еще не остыла.
Громбакх сильно толкнул меня в спину. Едва не упав, я отскочил к середине зала. Резко развернувшись на месте, выхватил меч и направил острие в сторону охотника, чем порядком его развеселил.
– Видал? – усмехнулся Громбакх. – Мы нашли нашему акробату помощника. Будете вместе выступать.
Возле охотника стоял Теор в неизменных черных одеждах. Именно он открыл нам дверь.
– Убери меч, – сказал человек из дальнего угла.
Спокойный, размеренный голос. Я догадался, что это следопыт. Вспомнил, как тот одним выстрелом из наручного арбалета убил двойника Теора. Здесь расстояние было не таким большим. Тенуин не промажет.
Сражаться сразу с тремя противниками в незнакомом помещении было рискованно. К тому же я сюда пришел не для этого. Выпрямился, кивнул Тенуину и медленно, с тихим шелестом вставил клинок в ножны.
– Умница. – Охотник, отвернувшись, сплюнул густую синюшную слюну за порог, в туман. – Главное, не дури, и все будет хорошо.
