«Любовь – это внутреннее состояние, позволяющее видеть жизнь в более привлекательном свете».
Лора ДэПо дороге к парковке, где они оставили машину, Никита вдруг остановился и хлопнул себя ладонью по лбу.
– Черт, – с досадой сказал он. – Я же деньги с карты снял, чтобы Лариске отдать. И забыл. Подожди меня немножко, ладно? Я бегом туда и обратно.
– Хорошо, я у машины буду, – пожала плечами Полина. – Вряд ли меня тут кто-то украдет.
Не спеша она пошла дальше по мощенной камнем дорожке вдоль мягкого зеленого газона, пушистого и сочного, явно засеянного дорогим сортом травы. Полина преодолела искушение присесть и погладить его рукой. Посредине газона благоухали розовые кусты, тоже пышные, с крупными цветами – розовыми, белыми, красными и даже пурпурными.
Полина вдруг поняла, чего ей так не хватало в Коктебеле – именно цветов. Там, где она жила, уже несколько лет подряд городские власти проводили акцию «Цветущий город», поэтому с мая по сентябрь улицы и дворы утопали в цветах, высаженных коммунальными службами, а также неравнодушными и неленивыми горожанами. Конечно, вначале нововведение было воспринято с подозрением, власти обвинялись в коррупции и махинациях, недовольные на всех углах кричали о том, что вместо никому не нужных цветов лучше бы строили детские сады или асфальтировали дороги, но потом привыкли и успокоились.
Полина сама слышала, как ее соседка снизу, довольно вредная бабка из разряда вечно недовольных, хвасталась каким-то иногородним родственникам, что теперь, куда ни кинь глаз, везде цветы – и тюльпаны, и нарциссы, и бархатцы, и петунии, и прочее великолепие. Соседи азартно привозили с дач растущие там цветы, высаживали их около подъездов, устраивали композиции, соревнуясь друг с другом. В общем, было не только красиво, но и весело, и в отпуске Полине не хватало именно этого буйства цветочных красок. А здесь, в коттеджном городке, бушевало цветочное море. Ночная тьма была наполнена ароматом роз, и Полина невольно остановилась, вдыхая полной грудью и с удовольствием разглядывая безупречную элегантность розовых кустов. Она очень любила розы.
Кто-то больно схватил ее за руку повыше локтя. Не ожидая подвоха, она с милой улыбкой повернулась и ласково упрекнула:
– Медведь какой, Никита, больно же.
Но это был не писатель. Угрожающе возвышаясь над ней, с недобрым оскалом на нее смотрел один из надзирателей Ларисы. Не сестры Никиты, а художницы, втянувшей ее в неприятности. Полина слабо вскрикнула и попятилась, однако хватка у державшего была железной.
– Что вам нужно? – пискнула она.
– Нет, это ты мне скажи, что тебе нужно. – Голос звучал не грубо, а бархатно, и отчего-то Полине стало совсем страшно. – Почему я тебя все время вижу, а?
– Дорога не купленная, – слегка дрожащим голосом сказала Полина. – Хожу, где хочу.
– Ответ неверный, – еще ласковее сказал собеседник. – Мне не нравится, что ты хочешь ходить там, где тебе ходить не следует. Что ты вынюхиваешь, а ну, отвечай? – И он еще сильнее сжал ее руку. Полина механически подумала, что завтра на ней выступят грубые черные синяки, из-за которых будет неудобно на пляже перед окружающими.
– Ничего я не вынюхиваю, – с вызовом сказала она. – То, что мы все время пересекаемся, это совпадение, понимаете?
– А я не люблю совпадений, – сообщил ей охранник почти весело. – Особенно таких странных. Мы на яхту, и ты там. Мы на набережной, и ты тут же отираешься. Мы в «Белом грифоне» коктейль пьем, и ты тут как тут. Мы снова на набережной, и ты снова почему-то с нашей хозяйкой разговариваешь. И сюда тебя нелегкая уже второй раз принесла. И все это случайность?
– Да, случайность. – Полина повысила голос в надежде, что возвращающийся Никита услышит ее и придет на помощь. – Во-первых, вы ошибаетесь, и здесь я, к примеру, впервые. А во-вторых, Коктебель – поселок маленький, и набережная тут не такая, как между немецким Херингсдорфом и польским Свиноуйсьце. Хочешь не хочешь, а поневоле встретишься.
– Ты что, издеваешься? – Парень прищурился, и от этого выражение его круглого лица стало еще более бандитским. – Какай такой Хер-что-то там, какое Свиноустье?
– Ну не хотите Херингсдорф или Свиноуйсьце, возьмите Геленджик, там вообще самая длинная набережная в мире, – мрачно сказала Полина, уже уставшая бояться. – Я к тому, что здесь не так много места, поэтому все отдыхающие волей-неволей встречаются.
