Ложись рядом со мной, расскажи мне, что они сделали.Скажи мне то, что я хочу услышать, прогони моих демонов.Сейчас дверь заперта, но она откроется, если ты будешь искренна.Если ты сможешь меня понять, то и я смогу понять тебя.[2]
В темноте я охотился за Темной. Алена словно дразнила меня, то мелькая в паре шагов, то вновь исчезая. Я терял ее, снова находил взглядом и снова ломился дальше, расталкивая людей. Конечно, уже заметила. И мне никогда не догнать ее… если она сама этого не захочет.
Алена стояла почти в самом центре переполненного зала, но рядом с ней никого не было, словно Темная прочертила вокруг себя невидимую линию, переступить которую обычный человек не в силах. Только сейчас я смог как следует ее рассмотреть. Длинное – почти в пол – черное платье по фигуре оставляло открытыми плечи. Хрупкие, но словно налитые сталью под мягкой кожей. Глаза, мерцающие зелеными огоньками. Ни украшений, ни косметики – Алена в них просто не нуждалась. Такая же, как и в грязной серой камере в Саранске. И другая. Она даже не смотрела на меня. Стояла вполоборота, будто бы разглядывая что-то в стороне. Но я не сомневался – Темная прекрасно знала, что я здесь. Что я стою и понятия не имею, что и зачем собираюсь делать. Впрочем, разве что-то еще от меня зависело? Игра снова началась. Твой ход, Волк.
Я шагнул вперед и пересек невидимую границу. Музыка сразу зазвучала глухо, словно издалека. В этом сером мире оставались лишь отголоски. Полупрозрачные тени, плавно раскачивающиеся над клубящимися зарослями сумеречного мха. И мы вдвоем.
– Зачем ты здесь? – спросил я одними губами.
Но она услышала. Услышала и шагнула навстречу, подходя почти вплотную. Теперь Алене пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть мое лицо.
– Потому что должна.
Сколько в ее словах было правды? И сколько лжи было в ней самой? Я прекрасно помнил, как она умела превращать людей и Иных в послушных болванчиков только лишь для собственного развлечения. Помнил, как она выжала себя до капли, чтобы помочь мне. Какая она сейчас? И какая из тех двух настоящая? А может быть, обе?
На губах Алены играла легкая улыбка. Улыбка сильной хищницы, женщины, уверенной в том, что желанна. Но где-то глубоко в зеленых глазах застыла боль.
– Потому что должна, – повторила она. – А ты?
– Я тоже.
Пожалуй, это единственное, в чем я сейчас уверен. Я должен быть здесь. На этом лайнере, несущем меня навстречу неизвестности. В этом зале, наполненном далекими звуками музыки. Рядом с этой женщиной.
– Кто ты?
Я взял Алену за плечи. Теплая кожа. Очень много Силы. Столько, что можно сгореть и рассыпаться в пепел. Но только этого мне сейчас и хотелось.
– А это важно?
Ее ладони на моей спине, прямо под курткой. Кто она? Враг или неожиданный союзник? А может быть, такая же, как и я, двухцветная фигура, неразыгранная карта, вдруг решившая выбрать из двух сторон свою собственную третью? Какая роль отведена ей во всей этой круговерти? Почему, для чего мы снова встретились? И действительно ли я хочу это знать? Все, что я могу спросить, что я могу сделать, в любом случае будет неправильным. Но если из тысячи вариантов нет ни одного подходящего, стоит ли вообще выбирать?
Музыка вновь загремела. Пропущенный через усилители голос певицы набирал мощь, заставляя пол под ногами гудеть от вибрации. Неприступный круг вокруг нас лопнул и наполнился людьми. Нас с Аленой закрутило и прижало друг к другу.
Что я чувствовал, что я узнал,Пролистав все страницы, обшарив все углыВсё за этой дверью – открыть ее для тебя?
Что я пережил, что я узнал,Слабый и уставший, я стою здесь один.Ты придешь? Ведь я жду тебя.Или ты тоже непрощенная?[3]
– Нет. – Мои пальцы скользнули вниз по горячему шелку платья. Я склонился к Алене, вдыхая запах ее волос. – Совершенно не важно.
Сумрак растаял. И вместе с ним растаяло все. Люди. Лайнер. Музыка. Дозоры и Инквизиция. Свет и Тьма. Прошлое, которое никак не хотело нас отпустить, и завтрашний день, в котором ни для меня, ни для Алены наверняка не будет ничего хорошего.
Осталась только она.
Глава 3
Пожалуй, больше всего это было похоже на похмелье. Лютое, беспощадное похмелье, страшнее любого, что мне приходилось переживать еще до инициации. В целом ощущения, разумеется, отличались. Метаболизм перевертыша за пару-тройку часов полностью избавлял меня от продуктов распада этанола, позволяя обойтись без традиционных прелестей недоброго утра – раскалывающейся головы и весящих по паре сотен килограммов конечностей. С похмельем мое нынешнее состояние роднили другие моменты. Во-первых, невообразимый сушняк.
