Антипатр становится невыносимым; он едет в Рим с завещанием Ирода. Ферора оставляет брата, чтобы не быть вынужденным покинуть свою жену. Его смерть
1. Уничтожив таким образом виды сирот и устроив брачные союзы в своих личных интересах, Антипатр думал, что благополучно достиг уже гавани. К врожденной его злости прибавилась теперь самоуверенность, которая сделала его еще более невыносимым. Не будучи в состоянии свалить с себя всеобщую ненависть, он успокаивал себя тем, что сделался для всех страшным. Даже Ферора, видевший в нем будущего царя, усердно его поддерживал. Но в это же время женщины при дворе сплотились вместе и вызвали новые распри. Во главе их партии стояла жена Фероры, к которой, кроме ее матери и сестры, примкнула также мать Антипатра. Она вела себя во дворце так высокомерно, что дерзнула даже раз оскорбить двух дочерей царя. Последнему она вследствие этого сделалась в высшей степени ненавистной. Но хотя царь ее сильно ненавидел, она тем не менее, при помощи своих союзниц, могла властвовать над другими[1002]. Саломея была единственная, которая нарушала их гармонию: она донесла царю об их собраниях и внушила ему подозрение, что там злоумышляют против него. Как только те узнали об этом доносе и о негодовании царя, они прекратили открытые собрания и дружеские сношения между собою, а в присутствии царя притворялись даже враждебно-настроенными друг против друга. В этой фальшивой игре участвовал также Антипатр, нанесший раз Фероре публичное оскорбление. Зато они отныне стали устраивать тайные собрания и ночные пирушки, а сознание, что они находятся под надзором, только укрепило их солидарность. Но от Саломеи ничего не осталось скрытым, и она обо всем доносила Ироду.
2. Тогда возгорелся его гнев, и прежде всего на жену Фероры, которую Саломея преимущественно очернила. Он созвал собрание родственников и друзей, и жалуясь перед ними на эту женщину, вспомнил, между прочим, ее оскорбительное обхождение с его дочерьми; дальше, что она денежными подарками подстрекнула к сопротивлению фарисеев и колдовством отвратила от него сердце брата. В заключении своей речи он обратился к Фероре и предложил ему на выбор: отречься или от своего брата, или от своей жены. Когда же Ферора заявил, что охотнее он расстанется со своей жизнью, чем с женой, Ирод, не зная что делать, обратился к Антипатру и приказал ему прекратить всякие сношения с женой Фероры, с этим последним и со всеми его приближенными. Этот запрет Антипатр не смел преступить открыто, но тайно он целые ночи проводил в их обществе; а так как его пугал надзор Саломеи, то он посредством своих римских друзей затеял поездку в Рим. Последние написали, что следовало бы Антипатра через некоторое время командировать в качестве посла к императору. Ввиду этого Ирод немедля снарядил его в путь с блестящей свитой и большой суммой денег, поручив ему представить императору его завещание, в котором царем назначен был Антипатр, преемником же последнего – Ирод, сын Мариамны, дочери первосвященника.
3. Одновременно с ним ехал в Рим аравитянин Силлай, не исполнивший приказов императора ввиду того, что Антипатру поручено было возобновить против него то самое обвинение, которое еще раньше было возбуждено Николаем[1003]. Кроме вражды с Иродом, Силлай находился еще в не менее сильном разладе со своим же царем, Аретой, многих друзей которого, в том числе Соема – могущественнейшего человека в Петре, – он лишил жизни. Большими суммами он пытался залучить в свою пользу императорского домоправителя Фабата и надеялся найти в нем поддержку также против Ирода. Но последний предложил еще большую плату и отвлек от Силлая Фабата, которому также поручил взыскать с Силлая присужденную ему императором сумму. Но Силлай отказался от уплаты денег; он шел еще дальше и жаловался на Фабата императору: Фабат, доносил он, не преследует интересов своего повелителя, а служит только целям Ирода. Тогда Фабат, все еще состоя в высокой милости у Ирода, до того озлобился, что выдал тайны Силлая[1004] и открыл, между прочим, царю, что тот подкупил одного из его телохранителей, Коринфа. «Пусть только, – сказал он, – арестуют его». Царь поверил этому доносу, потому что Коринф вырос во дворце и был араб по происхождению. Он немедленно распорядился о задержании не одного только Коринфа, но и двух арабов, из коих один был другом Силлая, а другой – предводителем одного из аравийских племен. Последние, будучи подвергнуты пыткам, сознались, что обещанием Коринфу большой суммы денег они уговорили его убить Ирода. Таким образом, и они после вторичного их допроса сирийским правителем, Сатурнином, были отправлены в Рим.
