«Так Приамид говорил, – и кругом восклицали трояне,Быстрых коней отрешали, под ярмами потом покрытых,И, пред своей колесницею каждый, вязали браздами.После из града и тучных волов, и упитанных агницК рати поспешно пригнали, вина животворного, хлебовВ стан принесли из домов, навлачили множество лесаИ сожигали полные в жертву богам гекатомбы.Их благовоние ветры с земли до небес возносилиОблаком дыма, но боги блаженные жертв не прияли,Презрели их: ненавистна была им священная Троя,И владыка Приам, и народ копьеносца Приама».
– Божественно! – восхитился перс. – Найду время, непременно перечитаю, августейший!
– Видишь ли, Феофоб, я иногда думаю, что… Древние рассуждали просто: если что-либо происходит, то это потому, что так хотят боги, а боги могут хотеть, чего им заблагорассудится. И поскольку по нравам они ничем не отличны от людей, кроме бессмертия, понять волю богов и то, как им угодить, по сути дела, невозможно. Надо, конечно, приносить жертвы, но примут ли их боги, никогда нельзя понять, равно как и причин, почему они их принимают или не принимают…
– Но… то ж языческие боги, государь! – возразил Феофоб. – То есть не существующие!
– Да, конечно, – кивнул Феофил. – Мы же веруем в истинного сущего Бога. Но вот какая штука, Феофоб… Понять, что Ему угодно и какова Его воля, тоже, получается, не так уж легко… если вообще возможно!
Император встал и заходил по шатру.
– Вот, например… Когда к власти пришел августейший Лев, многие думали и убеждали его, что Бог прогневался на христиан за идолопоклонство, и потому иконы надо упразднить. Действительно, отвергавшие иконы государи Исаврийского дома были на редкость удачливы в войнах! Если б не они, кто знает, что сталось бы с нашей державой… И как они были удачливы, так последующие иконопоклонники – несчастны. Никифор даже был убит варварами – чего уж хуже!.. Казалось бы, вывод логичен: иконы надо упразднить!
– Да, – кивнул перс. – Оно так!
– Мой отец, – продолжал Феофил, – прекратил гонения на иконопоклонников, избрав «средний» путь, но мира государству это не принесло – напротив, мы едва покончили с мятежом Фомы, потеряли Крит, снова и снова терпели поражения от агарян… Я рассудил, что эти бедствия – плод снисходительности к еретикам, и снова ужесточил отношение к ним. После этого враги несколько лет не беспокоили нас, а прошлый год в военном отношении был просто блестящим, по крайней мере, на востоке! Казалось бы, благоволение Божие! Логично, как по-твоему?
– По-моему, весьма логично, августейший!
– Хорошо. Но взглянем с другой стороны. Не погиб ли мой крестный страшной смертью? А что мы терпим сейчас?! После недавнего триумфа – такой позор!.. Я знаю, иконопоклонники будут говорить, что это кара за мою «ересь»…
– Да подвесят их в аду за их гнусный язык! – пылко воскликнул Феофоб.
– Может, и подвесят, – усмехнулся император. – Но я сейчас не о том. Вот, предположим на миг, что они правы, и мы действительно наказуемы за ересь… Но тогда вышло бы, что они – православны… В таком случае – за что Бог наказывал их?!
– Э… – Феофоб почесал в затылке. – Верно, за какие-нибудь еще грехи?
– Да уж, конечно, не без того… Или наоборот: их за ересь, а нас за другие грехи. Но грешат-то все – и они, и мы. И вот вопрос: как же узнать, за грехи тебя карают или за ересь?
Перс немного растерялся, некоторое время раздумывал, даже нахмурился, но внезапно повеселел и сказал:
