Примерно в четырнадцать ноль – ноль по вашингтонскому времени – в то время, как в Пакистане была ночь, в Вашингтоне самый разгар рабочего дня – собравшиеся услышали звук вертолетных лопастей. Президент возвращался в Белый дом – до этого, он предпочел уехать, чтобы не нервничать.
Президент почти бегом вбежал в восточное крыло, поднялся в зал заседаний СНБ. Со словами «Я должен это видеть» – пошел к центру связи. Остальные последовали за ним.
В помещении центра связи мест было как минимум вдвое меньше, чем количество людей, которые набились в него. Посадили Президента, миссис Клинтон как даму, министра Гейтса как человека, которому стоять уже тяжеловато. Остальные встали за их стульями, у входа, не желая ничего пропустить из разворачивающейся перед ними на экране монитора драмы.
Видно было плохо. Различные оттенки черного и серого, потом – огни города, любой город даже ночью имеет источники света.
– Что происходит? – спросил президент.
– Они у цели – почему-то шепотом сказал Уэбб – они прорвались, сэр.
Затем – они увидели вспышку в центре экрана – аппарат фокусировался на цели. Опытный, не раз такое видевший бригадир Уэбб выругался сквозь зубы.
Бригадир взял трубку спутникового телефона, начал набирать номер. Огонь не прекращался, всем показалось, что они видят один из вертолетов. Только Уэбб и скорее всего Гейтс смогли понять, что дело худо. Вспышки выстрелов были подобны искрам электросварки – и их было много. Очень много…
Уэбб выслушал доклад, сказал только одно слово «действуйте». Положил трубку.
– Да, сэр, у нас проблемы. Они обстреляны, один из вертолетов уже на земле. Второй совершил посадку.
– Совершил экстренную посадку, сэр, причем во внутреннем дворе. Вероятнее всего, сбит. Второму удалось сесть, периметр не прорван. Они дали сигнал тревоги…
Борт вертолета НН-60 160 SOAR USAF «Лезвие два»
Снайперскую группу, прикрывающую место высадки – составляли два снайпера и координатор. Все они находились по правому борту вертолета, люк был открыт. Первый снайпер поместил свое оружие в порт для пулемета, второй – вынужден был устроиться у двери. Они еще не вышли на позицию – а кто-то уже увидел вертолеты и открыл по ним огонь из гранатомета. Они видели вспышку и серую полосу дыма – выстрел из РПГ-7…
– Контакт! РПГ – на час!
– Вспышка! Она летит к тебе – крикнул по связи командир их вертолета, пытаясь предупредить коллегу об опасности.
Один из снайперов был вооружен винтовкой М110, другой – карабином М4 с ночным прицелом и глушителем.
– На крыше!
Гранатометчик упал, не успев укрыться…
– Лезвие один падает, он падает!
Только этого еще не хватало…
– Третий этаж, балкон – контакт!
Света не было, но наблюдатель заметил движение на третьем этаже. Снайпер с карабином – дал короткую очередь…
– Цель… нейтрализована…
– Подтверждаю, цели нет! – доложил второй снайпер.
Ракета прошла мимо, это видели – но вертолет Лезвие один со штурмовой группой исчез за высоким забором, было видно, как полетели обломки. Пламени, сопровождающего взрыв баков – не было видно. Хоть что-то хорошее…
– Лима, это Лезвие два, Лезвие два, мы над целью! Лезвие один упал в районе цели, мы его не видим, повторяю – нет визуального контакта.
– Лезвие один, это Лима, выйдите на связь!
– Лима, это Лезвие один, нахожусь на земле, повторяю – нахожусь на земле. Лезвие один не наблюдаю, повторяю – Лезвие один не наблюдаю.
– Лезвие два, десанту готовиться к сбросу, десанту – на сброс! Все накрылось к чертовой матери!
– В зоне сброса чисто! Сто пятьдесят футов! Сто тридцать!
Офицер DEVGRU, командующий резервной золотой командой и являющийся старшим по званию офицером на месте цели – сунулся в пилотскую кабину, лицо его уже было раскрашено маскирующим кремом, на глаза – опущен ночной монокуляр.
– Что там у нас?
– Сопротивление выше расчетного, Лезвие один сбит. Уничтожили стрелка и ракетчика с РПГ, но там могут быть еще.
– Черт…
– Фонарь два, это Лима, штаб запрашивает возможность активизации плана Б, повторяю – штаб запрашивает возможность активизации плана Б.
– Лима, твою мать, там сбитый вертолет и десять наших парней!
– Лезвие, вопрос – ты сможешь их забрать?
Мать их…
– Лима, я иду на снижение, высажу десант на запасной площадке! Продолжаем операцию, повторяю – продолжаем операцию!
– Сэр!
– Готовь своих людей, я высажу их перед зданием!
– Постарайтесь как можно ближе, сэр!
– Черт бы вас побрал. Постараюсь…
* * *
Подполковник снизился насколько, насколько мог и завис, не выпуская шасси и не касаясь земли. Вертолет мотало, он удерживал его ручкой управления, чувствуя, как с каждым покинувшим его спецназовцем вертолет становится легче.
– Десант на земле!
– Сэр, снайперы просят подняться повыше, чтобы прикрыть действия наземных групп огнем.
– Лезвие два, это Лима, вопрос – что там у вас происходит, черт побери! Вы высадили золотых?
Твою мать…
– Лима, десант на земле, повторяю – десант на земле! Лезвие один сбит в районе цели, повторяю – Лезвие один сбит в районе цели. Сопротивление выше расчетного, нас обстреляли из РПГ.
– Лезвие два, вопрос – вы можете держаться в воздухе? Доложите ваши повреждения!
– Лима, повреждений нет, мы можем держаться в воздухе, но думаю, что мне придется совершить посадку! Это надолго!
– Лезвие два, я направляю к вам вертолет с резервной группой. Действуйте по обстановке.
– Лима, вас понял…
– Сэр, снайпер доложил, что подавил еще одну огневую точку. Бортстрелок вести огонь не может, опасная близость!
Черт… На вертолете был пулемет – но единственными, кто мог вести огонь – оказались снайперы. Какого хрена тогда вообще пулеметы поставили…
За несколько дней до этого… Апрель 2011 года. Где-то в Пакистане
Белого цвета Лэндровер остановился на обочине дороги, ведущей в Читраль – очень опасное место, высокогорный город на самой границе с Афганистаном. Следом за ним – на обочине дороги остановилась Тойота производства восьмидесятых годов, но все еще бодрая и старый, носатый грузовик Мерседес.
