–
Мы только там не шутя крылаты,Где сарабанда, фокстрот и полька,Но если нас вербовать в солдаты,мы проиграем войну, и только.Сажать не надо нас ни в ракету,Ни за ограду к тарелке супа:Такие меры вредят бюджету,и наконец, это просто глупо!Марго рассмеялась так, что сбилась с ритма, Соло тоже смеялся, когда она выпрямилась и посмотрела на него. Плохо только, что конец у песни был печальный и непонятный. Вот зачем это нужно – к веселым песням приделывать грустные финалы? Чтобы выглядеть умнее?
Майк и Айша перемигнулись, и сразу, без подготовки, завели другую, медленную, про какую-то липу у перекрестка, – Айша положила скрипку и подпевала нежным вокализом, без слов. Но Лара позвала Марго принести чай и сладости.
Пока они собирали чашки, в коридоре послышались шаги, голос Ани.
– Нет, я лучше пойду. Знаете, мне в Твери предлагают работу. Я, наверное, уеду на месяц-другой.
– Хорошая работа, Анечка?
– Нет. Неважно… Соло!..
– Ну-ну, что ты…
Марго чуть не поставила чашку мимо подноса, но вовремя подхватила. Осторожно взглянула на Лару, та печально усмехнулась, подняв бровь.
Когда они вернулись в залу с подносами, Соло сидел рядом с Пашей, оба опять с коньячными рюмками. Марго, налив себе чаю, пристроилась у столика в эркере. Соло и Паша были буквально в двух метрах от нее. Паша говорил полушепотом, но с большим чувством, и Марго совершенно нечаянно переключила на него слух, перестав слышать гитарные переборы, вот как ловят нужную радиостанцию.
– …Старик, ну я же не прошу тебя писать мне панегирики, я же…
– Еще бы.
– Не прошу! Просто напиши, что ты прочел Богдановского. Только это. Правду и ничего кроме правды. Ну?
– Паша. Если я напишу о тебе правду и ничего кроме правды, это… не поспособствует твоей литературной карьере. Извини. Вот тебе встречное предложение: я о тебе промолчу, договорились? Хотя, может, и стоило бы эту карьеру прервать, у тебя столько нераскрытых потенциалов…
– Соловьев, ты – меня – достал! – торжественно прошипел Паша. Соло молча отсалютовал ему рюмкой. Марго уткнулась лбом в колени, сдерживая смех. Соловьев. Может, у него еще имя с отчеством есть?
– Кстати, я давно хотел тебя спросить: не страшно заниматься этим?
– Чем? Литературной критикой?
– Нет, ты знаешь, о чем я, – Паша разгорячился от выпивки и насмешек, усы его встопорщились, и восточная сладость из голоса исчезла.
– А-а. Нет, не страшно. Мы осторожны. И на то, что я делаю, еще статьи не придумали.
– Ну допустим, хоть это и не так. Тогда спрошу по-другому: не стыдно? Все-таки ты, если называть вещи своими именами, снижаешь обороноспособность страны?
