– Как же с тобой делиться, если ты еретик, – бросила она возмущённо. Марбл вновь засмеялся.
– Сестрица, так ведь это ты ученица ведуньи и должна верить во всю это фигню. Мы ребята простые, не задумываемся о том, кто или что управляет жизнью. Если и есть эти духи, то больно уж переменчивое у них настроение. Слишком похоже на случайность.
Орис пытливо глянула на него, требуя продолжения мысли. Марбл вздохнул.
– Помнишь, зимой у Аны сестра заболела? Отец две недели пытался её вытащить. Вся их семья приносила духам жертвы каждый день, но всё попусту. Но стоило Айке лишь прийти и пошептать над ней – на следующий же день она пошла на поправку. Все сказали: «Духи благоволят этой девочке». Но если так, почему же сразу не помогли? Им нужно было, чтобы попросила именно Айка?
– Почему духи слышат только определённых людей, и учеников ведуны себе так тщательно выбирают? Может, дело в людях, а не в духах?
Орис радостно кивнула.
– Конечно, в людях. Кого-то любят духи, а кого-то нет. Потому они слышат молитвы не всех подряд.
– Ладно, допустим, – отмахнулся он. – Я всё равно не понимаю, почему любовь их такая упорная. Можно бесконечно молиться и приносить жертвы, но милостью тебя не одарят. А кого-то они возлюбили просто ни за что.
Они замолчали, каждый задумавшись о своём. Орис подумала, что брат, вероятно, просто недоволен, что сам милостью духов не одарен, вот и говорит гадости. Хотя такое поведение было вовсе ему не свойственно. Марбл не завистлив и умеет довольствоваться малым. Нет, похоже, что он и правда так считает. А зря. Айка всегда говорила, что, проявляя неуважение к духам только отдаляешь от себя их милость, потому те, кто ропщет из-за неудачи, обычно не могут закончить чёрную полосу в своей жизни. Духи капризны, одно недоброе слово и…
…и всё же первый росток сомнения был посеян.
Глава 9
История засохшей вербы
Орис взяла в руку угольный карандаш. Когда-то в деревне она сама делала их. Кладёшь в ступку уголь и мел, хорошенько перемалываешь до состояния порошка, добавляешь немного спирта, а потом сушишь – можно писать! Ну и что, что руки пачкаются, это же мелочи. Но Майрис с раздражением повторяла, что на равнинах они не будут больше писать «этой гадостью».
Люди равнин были странными, особенно странно в них было то, что слова они записывали так, как они произносятся. Нельзя было просто написать значок солнца, нужно было непременно разобрать всё слово по буковкам. И не обязательно слово пишется именно так, как оно слышится! Впрочем, родные письмена гор тоже оказывались не так просты, если изучать их глубже: коварные значки бывают слишком похожи. Читать их было гораздо проще, чем писать на них. Пока она в очередной раз выводила символы на листе, Майрис ходила взад-вперёд, скандируя на уже ненавистном, но привычном прантее:
– Основой для составления формулы заклинания может быть текст на любом языке, вокализация или вовсе жесты – по отдельности или действуя вместе. Текст более распространён по очевидной причине: знание в форме текста легко передать другому. Любое заклинание может иметь бесконечное количество формул на разных языках. Но найти формулу – только полбеды. Её нужно использовать правильно – ошибка может привести к неожиданным последствиям. Не менее важна энергия – и чувства! На твоём этапе, Орис, заклинание без эмоций – пустышка. Ты не вылечишь человека без желания ему помочь, так и не убьёшь, если не хочешь убить.
– Это я помню, – поморщилась Орис, не прерывая письма.
Она всегда внутренне ликовала, когда сталкивалась с вещами, которые до того уже знала. Майрис тогда одобрительно кивала ей и переходила к следующей теме.
– Многие задаются вопросом: зачем нужна формула, если есть эмоции?
Орис согласилась. Ей тоже было интересно.
– В самом деле, бывает такое, что магия срабатывает безо всяких формул. Ты уже сталкивалась с этим. Но случается такое нечасто. Например, при переполнении магической силой или при невероятном эмоциональном переживании. Это называется «спонтанное колдовство». Чаще всего формула всё же требуется. Будь иначе, то любой порыв приводил бы к зачастую нежелательным последствиям. Впрочем, достигшие мастерства в каком-либо заклинании тоже обычно не произносят формул вслух.
Орис то и дело прерывала её, чтобы уточнить значение какого-нибудь слова. Всё чаще случалось такое, что такого слова просто не было в их родном языке, и Майрис пускалась в длинные объяснения. Наставница полагала, что если будет больше говорить на прантее, то Орис и Марбл смогут выучить его быстрее. Похоже, это работало только с Марблом.
– Хозяйка, – спросил он, – а это только про волшебников? Если я захочу чего-то так горячо, у меня получится?
Марбл наслаждался вечерним отдыхом, растянувшись на своём соломенном лежаке. Он закинул руки за голову и насмешливо поглядывал на сестру, которая вовсю грызла гранит науки.
– Если желание будет достаточным, – сказала Майрис. – Любой может колдовать, Марбл, вопрос, насколько мощным выйдет колдовство, и как это скажется на здоровье и жизни. Скорее всего, даже если заклинание захочет тебе покориться, последствия будут… плачевны. В первую очередь для тебя. Чтобы избежать этого, нужно много тренироваться, потихоньку наращивая силу.
Марбл приподнялся на локтях, глядя на наставницу с любопытством.
– То есть я мог бы стать волшебником? – спросил он. В голосе его в равных частях смешались любопытство и дикий ужас. Сама идея связаться с магией ему претила. Майрис чуть усмехнулась.
– Могла бы твоя сестра стать охотником? – спросила она. Марбл не понял подвоха этого вопроса и всерьёз задумался.
– Ну нет, – он решительно покачал головой. – Хилая, тощая, да и ростом не вышла.
Орис закашлялась от такого прелестного описания и одарила улыбающегося во все зубы братца убийственным взглядом.
– Почему же? – Майрис подошла к Орис и стала проверять её писульки, одновременно продолжая говорить с Марблом: – Быть может, она смогла бы брать вёрткостью. И даже использовать свой рост. Она могла бы незаметно подкрадываться к добыче и бить в уязвимые места.
Орис вспомнила свою ловкость картофелины и гибкость табуретки и подумала, что даже через сто лет тренировок она не смогла бы стать грациозной охотницей. А Марбл призадумался.
– Ей бы пришлось тренироваться раз в десять больше, чем, скажем, мне, – протянул он, явно ей польстив, сказав «десять». Майрис улыбнулась.
– Вот так и у тебя с волшебством.
Орис не сдержала смешка. Наставница посмотрела на неё так грозно, что несчастная поспешила прикусить язык. Но поздно.
– Прежде чем смеяться, моя дорогая ученица, я бы на твоём месте обратила внимание, что вместо знака «плодородие» ты нарисовала «разврат». Интересно, о чём же ты думаешь?
