Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 84
цитадель. Над главными крепостными воротами была устроена батарея из 12 пушек и 4 мортир, остальные орудия разместили на крепостной стене и бастионах. Турки, сделав завалы против главных ворот, ничего решительного не предпринимали. 21 февраля отряды их заняли все дороги, ведущие в Ахалцих. Крепость обложили так плотно, что в течение двенадцатидневной осады ни один лазутчик не мог проникнуть в нее и гарнизон не знал о мерах для его освобождения. Известно было, что сообщение с Грузией было прервано.
Томительно тянулась осада. Все время шел мокрый снег с дождем. Солдаты, промокшие до костей, истомленные работой и бессонными ночами, не имели времени даже обсушиться или порядком согреться. Из девяти рот семь бессменно стояли на стенах в ожидании приступа, и только две отдыхали, составляя резерв для крепости и цитадели. Военный историк В.А. Потто так отзывался о начальнике гарнизона Бебутове: «Генерал-майор Бебутов личным присутствием и примером воодушевлял каждого. Видя его на стенах, солдаты единодушно изъявляли готовность умереть с оружием, но крепость не сдавать». Неприятель тем временем готовился к штурму. В городе росли укрепления; улицы покрывались баррикадами, завалами. У католической церкви была поставлена батарея, другая у горы Кая-даг. Все ждали штурма. Но Ахмет-паша решил покорить гарнизон не штурмом, а жаждой.
В цитадели был фонтан, снабжавший гарнизон хорошей водой. Турки в первый же день осады испортили водопроводную трубу, и фонтан перестал действовать. Гарнизону пришлось брать воду из Ахалцих-чая. Но вскоре доступ к реке был закрыт завалом. Водопой скота сделался невозможен. Тогда Бебутов решил прогнать неприятеля силой. На вылазку пошли ширванцы, которые ночью, подкравшись к завалу, взяли его штурмом, не понеся потерь. Однако вскоре против ворот, обращенных к реке, вновь появились неприятельские шанцы и неприятель, метко обстреливая ворота, не позволял никому выходить из крепости. Самые большие потери несли артиллеристы.
Особому обстрелу подвергалась батарея мортир над крепостными воротами, неся большие потери в людях от неприятельских выстрелов. Анализ показывал, что она могла быть взорванной. По ночам солдаты слышали глухой стук под воротами и поговаривали, что широкий подземный водопровод для фонтана может послужить для закладки мины. При дневном шуме и постоянной пальбе подземная работа была не слышна, но в тишине ночи, когда все умолкало, подземный стук слышался ясно. В один из дней в крепость пробрался армянин и объявил князю Бебутову, что под верхние ворота подложена мина, которую в полночь турки взорвут и затем бросятся на штурм. Для этого уже стянуты за ближние строения турецкие колонны, которые пойдут на приступ.
В ожидании взрыва с батареи свезли четыре русские пушки, оставив на ней только турецкие; прислугу при орудиях уменьшили наполовину; пехотное прикрытие сняли совсем. Томительно тянулись часы ожидания для людей, которым предстояло сделаться неминуемыми жертвами взрыва. Взрыва так и не было. Но с этого дня войска должны были ожидать его уже ежеминутно. В крепостной стене была пробита брешь, а в городе замечалось необычайное движение, как будто бы к неприятелю подошли новые силы. Оказалось, аджарцы прознали, что жители закопали лучшее имущество в землю. Это подтвердилось, когда в случайно разломанной сакле открылось спрятанное сокровище. Турки, разыскивая добычу, стали разрушать дома, копая землю повсеместно. Земля полнилась слухами, и в город ринулись новые толпы грабителей, которые вскоре принялись за мусульманское имущество. Между осаждавшими начались кровавые стычки из-за добычи. Ахмет-бек, почувствовав признаки начинающейся деморализации, решил вступить в переписку с генералом Бебутовым с расчетом на то, чтобы он сдал крепость.
Наступила Масленица 1829 г., и разъяснение пришло. Уже сами бои за крепость показали Ахмет-беку: овладение Ахалцихом превратилось в трудноразрешимую проблему. Расчет на ее быстрое взятие провалился. А затягивание осады работало на русских. Поэтому он решил затеять переписку с Бебутовым, в ходе которой убедить его в сдаче крепости на выгодных для русских условиях.
1 марта к генералу Бебутову явился парламентер и вручил ему послание Ахмет-бека: «Его сиятельству, любезному брату Бебутову. Приветствую вас повелением, Божией милостью и небесами возвеличенного султана. Уже десять дней, как я осаждаю крепость. Божией и султанской милостью мне легко войти в нее; но войска, вошедшие силой, уже удержать нельзя. Так как я питаю к вам любовь и дружбу, то почитаю долгом объявить вам решительное слово. Вы рассчитайте сами; однако не берите на себя греха в жизни такого числа солдат и жителей. Если доклад мой вы сочтете за дружбу, то Божией и султанской милостью я проведу вас благополучно и без вреда».
Князь Бебутов, чтобы выиграть время для подхода помощи из Грузии, постарался продлить начатую Ахмет-беком переписку. Он писал: «Почтеннейший Ахмет-паша! Храбрость русских солдат вам известна, они умеют брать и умеют защищать крепости. С помощью Бога и с сими храбрыми солдатами я во всякое время готов встретить вас. Хотя вы полагаете, что легко войти в крепость, но я думаю, напротив. Предложение ваше сдать крепость и быть в безопасности почитаю я за дружбу, но прошу объяснить мне, что означают слова ваши: „Я выведу вас благополучно и без вреда“, ибо для меня они непонятны».
В письмах началась своего рода полемика. 2 марта Ахмет-паша писал: «В письме вашем извещаете вы, что храбрость русских солдат мне известна и что сии соддаты умеют брать и защищать крепость. Вы справедливо судите; однако по обстоятельствам может все измениться. Вы пишете, что не поняли слов моих: „выведу вас благополучно и без вреда“. На это уведомить честь имею, что так как между султаном и вашим государем часто происходило во время войн занятие крепостей по капитуляциям, то и я предоставляю вам оную для благополучного вашего отступления. Войско, шедшее к вам через Боржомское ущелье, разбито моим братом Авди-беком; Ацхурская крепость также находится в осаде. Если хотите, я согласен на капитуляцию, а впрочем – ваша воля».
Бебутов 3 марта отвечал беку: «Предложение ваше весьма удивляет меня. Русские не иначе сдают крепости, как на основании мирных трактатов, и то из великодушия. Имея под начальством храбрый гарнизон и все для обороны крепости в изобилии, я не помышляю ни о чем более, как об отчаянном сопротивлении, к чему я давно уже готов. Авдибек не может удержать стремление наших войск: они пройдут везде и проложат себе дорогу штыками. Я со всех сторон ожидаю войск, в которых, впрочем, никакой надобности не имею, ибо весьма достаточно у меня собственных сил для отражения ваших полчищ».
В крепость по-прежнему не приходило утешительных известий. Но солдаты, изнуренные физически, не теряли бодрости духа. Даже больные не хотели оставлять рядов. Князь Бебутов личным примером воодушевлял
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 84
