Знаю, в «пилоте» я показал себя не с лучшей стороны, но надеюсь, власти предержащие – люди более дальновидные. Несомненно, они разглядят мой истинный потенциал. Позвонил Максу – спросить, что он обо всем этом думает, – но Жуткая Бабс сообщила, что он «на совещании».
Позвонил через час – Макс «ушел на обед».
Перезвонил позднее – у него «встреча с клиентом».
Макс явно избегал меня. Используя его же собственную аналогию, я вдруг почувствовал, как ванна холодеет на глазах. Я поинтересовался у Жуткой Бабс, нет ли новостей насчет запуска «Вы – в пролете». Но та ответила, что новости, вероятнее всего, будут не раньше чем через пару месяцев. И добавила, что видела смонтированную версию «пилота».
– И как? – спросил я.
– Ну, шоу хорошее, – ответила Бабс.
Мне показалось, она специально подчеркнула слово «шоу».
– Как бы там ни было, дорогуша, не стоит особо переживать. По крайней мере, у тебя остался «Утренний кофе».
Что ж, тут она действительно права.
16 июня
Утром позвонил Квентин, один из исполнительных продюсеров «Утреннего кофе». Он сказал, что руководство вполне довольно моей работой в программе, но считает, что я чересчур много трудился в последнее время и, возможно, несколько переутомился. У них только что закончилось совещание, где было решено дать мне «отпуск» на пару недель. Квентин еще раз извинился, добавив, чтобы я не беспокоился, поскольку мера эта всего лишь временная и что они ни в коем случае не нарушат контракт и оплатят мне все, что положено до конца июля.
Когда он повесил трубку, я сразу набрал номер Чарли, чтобы услышать истинную версию событий, но та, по-моему, была чем-то расстроена. На вопрос, почему меня отправляют в «отпуск», Чарли ответила, что ассистентша Бекки нажаловалась руководству, будто я вел себя «постыдно» и дважды пытался заняться эксгибиционизмом в ее присутствии: сначала на Лестер-сквер и потом еще раз в самолете. Я попытался объяснить Чарли, что на премьере на мне был «ИмпульсТонер», а в самолете я просто никак не мог разместиться поудобнее.
Но Чарли ничего не ответила.
– Ты-то ведь веришь мне, Чарли?
– Конечно, я тебе верю. Меня беспокоит кое-что другое.
– И… ты не можешь мне как-то помочь?
– Например?
– Ну, у тебя все-таки солидная должность. Может, замолвишь за меня словечко перед начальством?
– Саймон, тебе давно пора перестать пользоваться нашей дружбой только ради продвижения собственной карьеры.
Пятнадцать – ноль в пользу Чарли.
– Дружбой? Так вот, значит, как это называется?
По пятнадцати.
– Что ты хочешь этим сказать?
Голос Чарли дрожал от негодования.
– Да то, что тебя никогда нет, когда ты мне нужна!
Конечно, нечестный ход с моей стороны, но надо же было выплеснуть на кого-нибудь злость и досаду. По сути, речь теперь шла о счете, и мое маленькое заявление сразу вывело меня вперед. Тридцать – пятнадцать в пользу Питерса.
– Называешь меня своим другом, но стоило мне впервые в жизни обратиться к тебе за помощью, и ты сразу же отказываешь мне.
Сорок – пятнадцать, решающая подача.
– Саймон?
– Да, Чарли?
– Пошел ты в жопу.
И она с грохотом швырнула трубку.
Гейм, сет и матч в пользу Чарли.
3:06
За все пять лет нашей дружбы Чарли ни разу не швыряла трубку в разговоре со мной.
3:32
Надо будет посмотреть в словаре точное значение слова «постыдный».
11 июня
Знаю, я должен связаться с Мими Лоусон и переговорить с ней о ребенке, но, кажется, у меня сейчас такой период, который называют «полное отрицание».
19 июня
Целый день провел в постели. Думаю, у меня общее истощение.
20 июня
Интересно, в какой момент истощение переходит в депрессию?
21 июня
Может, это просто нервный срыв?
22 июня
Мими, Пиппа, Чарли, Макс, «Утренний кофе», «Вы – в пролете». Вся жизнь пошла прахом. Но не может ведь эта черная полоса длиться бесконечно? Наверняка вот-вот придут хорошие вести.
