Лэндон
Когда начался весенний семестр, я очутился на биологии в обществе Мелоди Доувер и Перл Фрэнк, которая раньше звалась Перл Торрес и вместе со мной сидела в столовой за столом для лузеров. Тогда я был в восьмом классе, а она – в седьмом. С тех пор ее мать вышла замуж за доктора Томаса Фрэнка, известного местного хирурга. В городке его считали плейбоем и закоренелым холостяком, пока он не встретил Эсмеральду Торрес, мечтавшую о бриллиантовом кольце для себя и о надежном будущем для дочери.
Оба ее желания исполнились.
Я знал Перл в образе несуразного синего чулка. Однако за прошлое лето она экстерном сдала программу девятого класса, сменила прикид, накупив себе тонну дорогущей одежды, и осенью пришла в десятый класс похорошевшей и разбогатевшей.
Мелоди, не теряя времени даром, сделала ее своей новой лучшей подругой.
Когда их посадили писать лабораторную за наш с Уинном стол (свободных мест больше не было), они переглянулись и, мягко говоря, не пришли в восторг.
– Чего это вы вдруг заявились на четвертый урок? – спросил Бойс. – Вытурили за то, что глазки строили?
Они закатили глаза, а я покачал головой и, сдерживая улыбку, уставился на исцарапанную черную столешницу. Бойс запал на Перл еще в сентябре, как только увидел ее в коридоре. К несчастью, он не обращал на нее внимания в средних классах, когда с ней никто не общался. Теперь она платила ему тем же.
– Да нет же, придурок! – фыркнула Мелоди, склонив голову набок. – В прошлом семестре мы ходили на пятый урок, а теперь на это время поставили репетицию группы поддержки, и нам пришлось перейти. Повезло, ничего не скажешь!
Она окинула меня быстрым взглядом, отметив и татуировки, видневшиеся из-под рукавов, и «гвоздик» в ухе, и «штангу» в брови. На долю секунды мы встретились глазами, и она резко отвернулась.
– Боже мой, Доувер, зачем так резко? – усмехнулся Уинн.
Она метнула в него сердитый взгляд: ей не нравилось, когда ее называли по фамилии, особенно если это делал Бойс (он сказал мне, что всю начальную школу дразнил Мелоди Роувер-Доувер[13]). Мой друг с детства сжигал за собой мосты, и только в моем случае его замечательный талант наживать врагов почему-то не сработал.
Наш стол стоял в конце класса. Мы с Бойсом сидели, откинувшись на задних ножках стульев и прислонившись спиной к стене. Вообще-то, так делать не разрешалось, но мистер Квинн то ли не замечал, то ли просто не хотел с нами связываться. Чтобы видеть происходящее в классе, Мелоди и Перл то и дело приходилось оборачиваться, оставляя сумки и тетради без присмотра. Когда девчонки в очередной раз отвернулись от стола, Бойс придвинул к себе блокнот, в котором они переписывались, и принялся читать.
– Брось, – шепотом сказал я. – Какого черта?!
Я хотел вернуть блокнот на место, но Уинн помешал мне, выставив локоть. Вытаращив глаза, он ткнул пальцем в девичьи каракули – это был почерк Мелоди. Я покачал головой.
– Нет, серьезно, ты только погляди! – прошипел Бойс, подняв брови.
Я бросил взгляд на страницу и увидел: «Это со мной что-то не так или Лэндон Максфилд в этом году офигенно крут??? Охренеть!!!» – «Но у тебя же КЛАРК!» – ответила Перл. Ниже было написано: «Что, на других уже и поглядеть нельзя? :-( Пересядь на мое место. Хочу сидеть напротив него».
Я посмотрел на Мелоди: шелковистые светлые волосы тяжелым гладким потоком ложились ей на спину, касаясь края стола. Закрывая уши, они прятали ее лицо. Она по-прежнему сидела от меня наискосок.
Когда девчонки вели эту переписку, Перл в какой-то момент нахмурилась и покачала головой. Наверное, как раз вот здесь. На предложение поменяться местами в блокноте ответа не было. Дальше снова шла реплика Мелоди: «Черт! Какая же ты после этого подруга?» – «Такая, что помешает тебе сделать большую ошибку!» – отписала Перл.
