Глава XXIV
«Теперь можно с полной определенностью сказать, что недостающую часть рукописи выкрали те же люди, что стоят за похищением икон», — продолжал размышлять Глеб по дороге на работу. Надо сообщить об этом Лучко и Ди Дженнаро. А еще, несмотря на предупреждение капитана, Стольцеву не терпелось поскорее обсудить сложившуюся ситуацию с Буре.
На утренней лекции Глеб не смог удержаться от того, чтобы не процитировать студентам несколько фрагментов из манускрипта Афанасия Никомидийского. Отвечая на вопросы, он коснулся археографии, занимающейся изучением древних рукописей. И в качестве наглядного примера работы археографа привел Лукаса Корсо — героя романа Переса-Реверте «Клуб Дюма, или Тень Ришелье», лихо сыгранного в киноверсии романа Джонни Деппом.
После этого разговор зашел о художественных персонажах, имеющих отношение к дисциплинам, изучаемым на истфаке. Аудитория дружно вспомнила Лару Крофт, Индиану Джонса и Роберта Лэнгдона. Попеняв ребятам на незнание родной культуры и на то, что они незаслуженно обошли вниманием целый ряд культовых фигур отечественной литературы, Глеб напомнил, что Костик из «Покровских ворот» был студентом истфака, внук Эраста Фандорина — магистром истории, а булгаковский Мастер — историком и музейным работником.
С увлечением перемывая косточки выдуманным писателями коллегам, они и не заметили, как прозвенел звонок.
Осознав, что до конца учебного года осталось всего ничего, и запаниковав по поводу того, что эта лекция окажется последней возможностью увидеть Стольцева, Зина едва дождалась, пока остальные студенты покинут аудиторию.
— Глеб Григорьевич, а вы будете вести у нас на втором курсе?
— Да, разумеется.
— Значит, мы будем видеться и дальше?
— Конечно.
— Ура! — Зина просияла и чмокнула Стольцева в щеку.
Глеб вздрогнул и мягко накрыл Зинину ладонь своей.
— Э-э… я бы хотел с тобой поговорить.
— Может быть, не стоит? Мы же оба и так все прекрасно понимаем.
— Все ли?
— Думаю, да. Помните, как вы цитировали из Овидия?
— Что именно?
— Nec sine te пес tecum — «ни без тебя, ни с тобою». Все уже давным-давно сказано до нас, Глеб Григорьевич.
Сердце Глеба на секунду-другую перестало биться.
— Зина, ты и сама не знаешь, насколько ты…
— Так почему не попробовать мне об этом сказать?
Понимая, что любая отговорка в такой ситуации была не к месту, Глеб все-таки решил попытаться.
— Видишь ли, даже если отбросить соображения этического свойства, я должен тебе признаться, что совершенно не способен на отношения. Дело в том, что я, видишь ли, только что пережил… э-э… крайне болезненное расставание и…
«А на лекциях-то Стольцев никогда не „экал“», — отметила про себя Зина.
Он отвел глаза. Не в силах на все это смотреть, Зина тоже опустила взгляд и поняла, что в этот момент ей хочется не столько припасть губами к его безупречно выбритой щеке, сколько хорошенько треснуть по ней кулаком. А Стольцев все продолжал резать ее по живому:
— И мое сердце сейчас похоже на… — он снова запнулся в поисках сравнения, — …на только что отформатированный диск, вот. Когда на нем нет ни операционной системы, ни тем более программ. Такое сердце еще не умеет любить. Но рано или поздно научится. Я на это очень надеюсь.
— Так почему я не могу выступить в качестве «учебной базы»? — из последних сил сопротивлялась крушению иллюзий Зина.
Он рассмеялся:
— Ты замечательная. Но я слишком уважаю тебя, чтобы…
Ее голос задрожал.
— «Я слишком уважаю тебя». Отчего в моих ушах это звучит приговором? — Подняв взгляд на Стольцева, Зина через силу улыбнулась. — Почему бы нам не вернуться к этому разговору в следующем семестре? Глеб Григорьевич, помните, я всегда рядом.
Тронутый и потрясенный этим неожиданным признанием, Глеб, выйдя на улицу, нарезал несколько кругов по скверу, пытаясь успокоиться.
Вообще-то, поработав в университете, Глеб уже не видел в подобных историях ничего необычного: семнадцатилетние студентки сплошь и рядом влюблялись в своих сорокалетних преподавателей. И, несмотря на строжайший запрет на подобные отношения и угрозу немедленного увольнения, такие романы цвели пышным цветом. Как правило, они довольно быстро заканчивались, оставив невидимые шрамы на более юном и менее умудренном сердце. Иногда, впрочем, все заканчивалось счастливым с виду браком и детьми.
Надо сказать, в девяноста девяти процентах случаев инициатива исходила от студенток. После нескольких лет на кафедре у Глеба вообще сложилось впечатление, что практически каждая девушка в юности хотя бы временно испытывает интерес к мужчинам значительно постарше. Другое дело, что не каждая решается дать волю этим чувствам. В свое время Глеб даже не поленился и пролистал пару психологических исследований, где подробно объяснялась природа таких отношений и древняя как мир подсознательная тяга девочки к отцу.
