Молчи, прошу, не смей меня будить.О, в этот век преступный и постыдныйНе жить, не чувствовать – удел завидный…Отрадно спать – отрадней камнем быть168.
Вероятно, век действительно был не самый высоконравственный, и наверняка не чувствовать все это – завидный удел. Но Микеланджело-то все чувствовал, все понимал. Поэтому он и испытывал такое отвращение к самому себе. Поэтому-то ему так хотелось спать и не просыпаться. При явной угрозе жизни не каждый может проявить способность к сопротивлению. На такое способны лишь сильные духом люди. Однако, как говорится, сопротивление не обязательно награждается избавлением от гибели, но всякая гибель точно начинается с утраты воли к сопротивлению.
Итак, Микеланджело стал, как сейчас выражаются, коллаборационистом. Конечно, из страха перед папой. Да, порой отвага вырастает из страха, но не всегда и не у всех.
Бегство в Рим
Алессандро де Медичи, или Александр Мавр, новый «пожизненный гонфалоньер» Флоренции, ненавидел Микеланджело. После смерти папы Климента VII, последовавшей за смертью Лодовико ди Леонардо Буонарроти Симони (отец Микеланджело умер в день своего девяностолетия), скульптор, к счастью, уже находился вне родного города. Что случилось бы, если бы он был там, он уточняет в одном из своих писем: «Алессандро и его люди набросились бы на меня, как змеи»169.
Оставив работу незаконченной, Микеланджело забил седельные сумки лишь инструментами и материалами для рисования, в одежде он не нуждался. Фактически Микеланджело бежал из города, который теперь считал не просто символом своего рождения, но и смерти. Он даже не оглянулся на своего поврежденного «Давида» (в 1527 году во время восстания у статуи отломали руку, белая смесь извести и песка, которую использовали, чтобы вернуть руку на место, видна до сих пор), даже не заехал на кладбище, где покоились его брат и отец. Было не до этого.
Добравшись до Рима, он нашел город в полном ликовании. Радость римлян проявлялась даже во время похорон Климента VII, умершего предположительно от отравления бледной поганкой. Население Рима не оплакивало папу, ведь все считали именно его главным виновником разграбления города. Стены дворца Медичи лишь с внешней стороны были завешены традиционным черным сукном. Внутри стен пировали.
Предложение от нового папы Павла III
13 октября 1534 года Алессандро Фарнезе взошел на святой престол под именем Павла III. Фарнезе был одним из избранных гостей Лоренцо Великолепного во дворце Медичи, но еще до Микеланджело. Он стал кардиналом, будучи братом прекрасной Юлии, любовницы Александра VI Борджиа, так что его называли «кардинал-юбочник». Но теперь Алессандро, повернувшись спиной к своей прежней распущенной жизни, решил всецело посвятить себя Богу.
– Четыре внебрачных ребенка! – возмущался Микеланджело. – И как после этого поверить в его искупление грехов?
В этот момент гонец постучал в его дверь: новый папа немедленно хотел видеть его у себя. И вот Микеланджело, как и в прежние годы, вновь стоит у трона понтифика.
– Сын мой, мы хотели бы, чтобы вы поступили к нам на службу.
– Это большая честь для меня, святейший отец.
– Наше первое желание заключается в том, чтобы вы создали картину Страшного суда на алтарной стене в Сикстинской капелле. Ваше произведение там выглядит незаконченным.
