Георгий Жуков Конференция в Тегеране дала ответ на мучительный вопрос как наших воинов, так и всех советских граждан, участвующих в тяжелейших баталиях на полях сражений и не менее сложных делах в промышленности и сельском хозяйстве, работающих не покладая рук для фронта. Всем было тяжело.
Вопрос задавался многими военными и политиками совсем не риторический, а конкретный: страна воюет вместе с союзниками третий год, а прямого участия в боевых действиях с их стороны не видно.
Союзники обещали открыть его уже на второй год войны. Но за двухлетний период откладывания высадки в Северной Франции — с мая 1942 до июня 1944 годов — только безвозвратные потери советских вооруженных сил (убитыми, пленными и пропавшими без вести) составили более 5 миллионов человек.
Почему? Может, боятся немцев? Тогда мы и сами справимся с германскими пришельцами!
И вот пришел час ответить на этот злободневный вопрос трем руководителям стран, участвующих в войне против Гитлера.
К концу 1943 года, несмотря на огромные потери Красной армии, Советскому Союзу удалось почти немыслимое: не только устоять в тяжелейших сражениях, но и нанести гитлеровцам сокрушительные удары. Становились все более реальными перспективы форсирования Вислы, Одера и Рейна, а может быть, даже Сены!
Газеты на Западе зашумели о том, что «полчища большевиков» в лице Красной армии могут пройти по всей Западной Европе и остановиться на берегах Атлантики. В этих условиях бросок через Ла-Манш, с которым тянули англичане и американцы, мог оказаться запоздавшим. Высказывалось даже мнение, что этот бросок могут осуществить, только в обратном направлении, советские воины.
Такое положение вещей наконец осознали все участники коалиции. Правда, Черчилль по-прежнему настаивал на балканском варианте, но Рузвельт склонялся к целесообразности, конечно же, в интересах США, удовлетворить настояния Сталина. Речь шла прежде всего о необходимости застолбить за собой Западную Европу и заручиться весомой поддержкой СССР в битвах за Тихий океан.
То ли гений Сталина, то ли мудрость и решительность его оруженосцев подсказали ему, что настал момент истины — использовать элементы, сотканные из противоречий и взаимопониманий между союзниками. Ему предстояло убедить Рузвельта: Советский Союз — не просто надежный союзник в войне, но и полезный партнер «на период после победы» в качестве противовеса британским глобальным колониальным амбициям…
События, связанные с открытием второго фронта в Европе, начались весьма трагично. В мае 1943 года американский генерал Эндрюс и его начальник штаба пролетали над южной оконечностью Исландии, которую окутал густой туман. Автор был в этой стране и четко представляет, что такое исландские молочно-дымчатые туманы, когда не видно ни зги в десяти метрах. Машины не едут, а медленно ползут, как огромные черепахи, с золотистым маревом света спереди и кровавым — сзади.
Американский пилот ошибся в ориентации, и самолет, врезавшись в неожиданно возникшую перед ним скалу, разбился. В лице генерала Эндрюса и его начальника штаба погибло верховное командование вооруженных сил США на европейском театре военных действий. Как писал американский журналист Ральф Ингерсолл, это случилось ровно за восемь дней до того, как в Вашингтоне на совещании с начальниками английского и американского генеральных штабов Черчилль и Рузвельт окончательно решили, что вторжение для соприкосновения с германскими войсками через северо-западную Европу будет происходить с Британских островов. После чего английскому и американскому командованию был отдан приказ — составить план и провести подготовку к этой операции, срок которой был намечен на весну 1944 года.
Название плана «Оверлорд» — (англ. — «сюзерен», «верховный властитель». — Авт.) дал Уинстон Черчилль. Но даже и этот горячий по срокам проект вторжения оговаривался определенными условиями, при которых, как считали авторы плана операции, вторжение могло быть осуществлено. В число этих условий входили следующие моменты:
