Третья часть. Верующий медведь
Из Белого моря – в Черное
С предрассветными сумерками пастор Оскари Хуусконен, радистка Таня Михайлова и медведь по прозвищу Тысяча Чертей пришагали в Кемь. Таня вела медведя, а Оскари тащил санки с возом. Город кораблей и железных дорог еще спал, и у электростанции, возле которой компания ступила со льда на землю, поймать такси не получилось, поэтому Хуусконен потащил сани через город до железнодорожного вокзала. Улицы сковал лед, песком их не посыпали, поэтому катить санки было легко.
Таня ушла покупать билеты. Пастор Хуусконен ждал с Тысячей Чертей в самом дальнем краю перрона, где не околачивались ни сотрудники вокзала, ни другие пассажиры, ни, раз уж на то пошло, другие медведи. Скорый поезд из Мурманска должен прибыть в Кемь в это время, сказала Таня, вернувшись с купленными билетами. Он все-таки опоздал больше чем на час.
Тысяча Чертей отложил на перроне вокзала первую с прошлой осени кучу, фекальную пробку. Он с интересом обнюхивал свое достижение, пока пастор не смахнул продукты его жизнедеятельности на рельсы и не скомандовал медведю вести себя по-человечески.
Когда заиндевевший скоростной поезд из Мурманска наконец прибыл, выпуская пар, на вокзал, троица поспешно зашла в вагон. Хуусконен и Тысяча Чертей внесли вещи в купе второго класса; медведь очень помогал, он умел обращаться с чемоданами, как подобает обслуживающему персоналу. Он по-прежнему помнил, чему его научили прошлой осенью. У медведя была сила девяти мужчин и ум двух женщин.
Компания Хуусконена заняла все купе, поскольку вещей было много. Вдобавок к чемоданам – Танина швейная машинка и утюг Тысячи Чертей. Поезд тронулся. Пастор вытащил из кармана маленькую книжечку «Время слова», откуда прочел текст дня. Был понедельник, 14 марта, и меткий отрывок из псалма 121 звучал так:
Возрадовался я, когда сказали мне: «Пойдем в дом Господень».
Дверь купе открылась – заглянул проводник. Он ошеломленно уставился на Тысячу Чертей, которому велели сидеть возле окна. Таня протянула билеты, дававшие право ехать до Петербурга. Их было три, у медведя – свой.
– Это неприемлемо и даже незаконно, чтобы такое животное ехало в одном вагоне с людьми. Оно не опасно?
Таня погладила шерсть Тысячи Чертей и пояснила, что он совсем не дикий, а ручной и очень добрый.
– Да все равно… Его, наверное, лучше отвести в багажный вагон.
Таня спросила, по какому параграфу какого устава в российских поездах запрещено провозить ручных домашних питомцев?
– Большой у вас питомец.
Пастор Оскари Хуусконен многозначительно кашлянул и дернул Тысячу Чертей, и тот глухо зарычал. Проводник поспешно прокомпостировал билеты и пожелал приятного пути.
Некоторые пассажиры пытались войти в то же купе, но, увидев сидящего у окна медведя, как можно скорее закрывали дверь в коридор и отправлялись искать свободные места где-то еще.
Через час поезд прибыл в Беломорск, бывшую Сороку. Пастор Хуусконен рассказал Тане, что во время Второй мировой финны планировали занять Сороку.
– Это еще зачем? Там же ничего ценного нет, город до сих пор жалкий и отсталый, – удивилась Таня.
Хуусконен пояснил, что город Сорока был важной узловой станцией: через него во время войны проходили поезда из Мурманска, а именно по дороге из Мурманска союзники посылали Советскому Союзу помощь. Если бы сообщение прервалось, Красная армия не получила бы ни танков, ни самолетов, ни артиллерии, ни боеприпасов, ни топлива, ни продовольствия.
– А-а-а.
– Немцы настаивали, чтобы Финляндия напала на Сороку и взяла под контроль железную дорогу от Мурманска. Исход войны, возможно, был бы другим, если бы сообщение с Мурманском перерезали. На Восточном фронте по крайней мере война продолжалась бы на год дольше, если бы финны захватили Сороку.
– Хорошо, что вы не прибрали город к рукам, – порадовалась Таня.
Хуусконен сделал глоток.
