Не глядя на друга, она развернулась и быстро зашагала к лестнице, ведущей в трюм.
«Трусиха, — ругала себя Эмили, перепрыгивая через ступеньку. — Какая же ты трусиха, Бриг! Обжегшись на молоке, дуем на воду, верно?»
Постаравшись пробраться к своему месту так, чтобы никого не разбудить, Эмили со вздохом облегчения улеглась на полу и закрыла глаза. Ей хотелось, чтобы этот тяжелый день уже закончился. Краем уха Эмили уловила легкий шорох со стороны Кэролайн.
Молчание стало ответом, хотя Эмили была почти уверена, что ее напарница проснулась.
«К черту все! — устало решила она. — Завтра разберусь во всем. Завтра будет новый день…»
Если бы Эмили только знала, что одним из самых ярких впечатлений нового дня станет встреча с капитаном Смитом, то не торопила бы так наступление утра.
Глава 8
Эмили с облегчением выдохнула, когда в синей дымке на горизонте несмело проступили очертания острова Крит. За время, проведенное в вынужденном бездействии, она вымоталась сильнее, чем в какой-нибудь схватке.
Отвлечься делом не получилось. Конечно, она обсудила с Уолтом и Кэролайн возможные варианты развития событий, но общий план все равно выглядел размыто — сказывалась нехватка информации. В конце концов, было решено сориентироваться по ситуации.
Эмили перевела взгляд на небо, где солнце ярко сияло в зените, и вздохнула. Долгое ожидание тяжело далось не только ей. Чем ближе корабль подходил к Криту, тем более подавленными становились юноши и девушки, отобранные в жертву. Если в начале пути еще раздавались смешки и шутливые подначивания, то сейчас запал молодых людей угас.
«Иногда мысли утомляют сильнее реальных тягот», — подумала она.
Заметив на носу корабля одинокую мужскую фигуру, Эмили куснула нижнюю губу и, после некоторого промедления, подошла к Тесею. Встав рядом с ним, она облокотилась на бортик и молча посмотрела на море, в котором золотистыми нитями переливались солнечные блики.
— Волнуешься? — после паузы спросила Эмили.
Тесей вздрогнул, как будто только сейчас понял, что не один, и смутился, словно его поймали на чем-то недостойном. Покачав головой, он ответил:
— Нет. Боги решили покровительствовать мне, и я не усомнюсь в Их решении.
Резкий порыв ветра поднял широкую волну, которая разбилась о нос корабля и окатила Тесея и Эмили мелкими брызгами.
Эмили провела ладонью по лицу, смахивая капли морской воды, а затем негромко поинтересовалась, по — прежнему не глядя на Тесея:
— Но боишься?
В этот раз парень долго молчал, но все же ответил:
— Как бы я ни старался, но окончательно избавиться от страха не могу.
Эмили прикрыла глаза, втянула носом наполненный свежестью и запахом моря воздух и улыбнулась уголками губ:
— Хорошо. Не люблю ставить на самонадеянных глупцов.
— Разве страх — не страшный грех в глазах Афины?
Эмили серьезно посмотрела на него:
— Трусость — позор для воина. Но не страх. Трусость толкнет на самые низкие поступки, в то время как страх убережет от самонадеянных решений. Всегда разделяй эти два понятия. — Она вновь перевела взгляд на очертания острова, которые все четче проступали вдали. — Запомни. Тебе это пригодится.
— В бою с Минотавром?
Эмили задумчиво коснулась волос, заплетенных в длинную косу, и усмехнулась:
— Нет. В схватке, которая развернется между тобой и отцом по возвращению в Афины.
— Вы думаете…
— Ты и сам это знаешь.
Эмили грустно улыбнулась. Ирония заключалась в том, что, даже победив Минотавра, Тесей все равно будет в опасности. Едва ли царская семья с радостью примет незаконнорождённого старшего сына. Да еще и снискавшего себе славу и любовь народа! Нет, его непременно уберут от престола. И в этот раз уже не обойдутся списком жертв — будут действовать наверняка.
— Сейчас не время об этом думать, — мрачно ответил Тесей; на его лбу пролегла глубокая складка.
— Это верно, — согласилась она и искоса взглянула на него.
Его взгляд вновь приобрел ясность, из позы ушло напряжение.
«Сложно бояться схватки, когда знаешь, что она будет лишь одной из многих на твоем пути», — с удовлетворением подумала Эмили.
Они еще некоторое время молча постояли на носу корабля, вглядываясь в остров, который становился все ближе и реальнее, а затем разошлись.
Корабль медленно входил в порт. Бесконечное путешествие подошло к концу, но это было лишь начало долгого пути.
***
На пристани их уже ждали.
Спустившись по трапу, они шагнули на мощеную каменными плитами портовую площадь и выстроились в две линии: девушки слева от корабля, юноши — справа. Последним с корабля сошел Тесей и остановился между двумя получившимися шеренгами, как полководец перед своей армией. Черный парус развивался за его спиной, как огромный флаг враждебного государства. К Тесею крайне неторопливо и с явным желанием припоздниться следовала длинная процессия, в которой Эмили опознала представителей царского двора Крита.
Впереди с чувством собственного достоинства вышагивал невысокий толстый мужчина в украшенном роскошной вышивкой хитоне. Дорогая ткань с золотым орнаментом спускалась вниз многочисленными складками, в которых угадывались висящие на боку ножны из драгоценного металла с поблескивающим в них мечом. Оружие на заплывшей жиром талии смотрелось неуместно и наигранно. А учитывая статус мужчины — еще и глупо. Впрочем, Эмили быстро вспомнила, что Минос славится своей мнительностью. Это подтверждали и многочисленные стражники, следующие за царем по пятам. Эмили насчитала пятнадцать человек охраны, вооруженных не только мечами, но и копьями, и метательными кинжалами, и вновь перевела взгляд на Миноса. Золотой обруч обвивал его начинающие редеть черные волосы. Небольшая бородка на его лице была тщательно уложена с помощью восточных масел. Капельки этих масел на солнце блестели особенно ярко, и казалось, что Минос просто испачкал бороду, вкушая жирную пищу. В жизни критский царь производил еще более отталкивающее впечатление, чем на фотографиях на слайд-шоу. Дряблая кожа лица, как будто обвисшие щеки, небольшие, поросячьи глазки и оскал мелких белых зубов, который должен был изображать улыбку. Да, внешность Миноса действительно вызывала отвращение, а вкупе с жестким, глумящимся взглядом откровенно пугала. Заметив, как часто задышала Калисса, Эмили напряглась: только девичьего обморока им не хватало!
Кажется, об этом подумала не только она. Кэролайн бочком протиснулась к девушке, чтобы при необходимости подхватить ту под руки.
Эмили вновь скользнула взглядом по процессии, от которой их теперь отделяло всего несколько шагов. За Миносом семенила его жена Пасифая. Закутанная с ног до головы в роскошно драпированный хитон, со сверкающими на руках и в ушах драгоценностями, она все равно выглядела жалко. Чуть согнутая спина, нервно подрагивающие тонкие губы, затравленный взгляд — все это сводило на нет присущую царице красоту. Всматриваясь в тонкое лицо с правильными чертами лица, сложно было поверить, что Пасифая вдвое моложе своего мужа. Она выглядела гораздо старше своего настоящего возраста. Казалось, что в темных волосах, забранных гребнями наверх и украшенных нитями жемчуга, уже посверкивает первая седина. А ведь Пасифая — третья жена Миноса — была ровесницей его старшей дочери.
