И вообще они вовсе не желают мне зла. Телем был прав. Они вовсе не желают мне зла. Лучше бы я дал им возможность объясниться. Я бы разобрался скорее. Ну, не беда! Теперь они мне не нужны. Ведь теперь я знаю. Я и сам все понял. Я попал во вневременную петлю, и я не шизофреник.
На самом деле все проще некуда, я — вне времени.
Вот откуда у меня впечатление, что я могу слышать чужие мысли. Это, должно быть, некий физический феномен. Так как мы находимся в разных временах, я уже знаю, что они собираются сказать, прежде чем они это сделают, и так появляется ощущение, что я умею читать их мысли. Что-то вроде того.
Даже не знаю, смертный ли я.
Весь вопрос в том, поверит ли мне Аньес. И если поверит, сможем ли мы встречаться дальше?
Глава 39
Не знаю ни сколько длился приступ бреда, ни сколько бы он мог еще продолжаться, но яростные крики Аньес вывели меня из оцепенения.
— Почему вы все еще у меня, Виго? Вы собирались уйти утром! Какая наглость!
Долгое время я так и сидел молча — совершенно оглушенный, потерянный. Словно электрошок, меня пронзила мысль, что мой мозг отключился, и надолго — Аньес успела вернуться с работы. Сидя на диване, ошалевший, я слушал ее крики, не понимая, что она говорит.
— Вы, конечно, очень милый, Виго, но мне и так хватает проблем, чтобы возиться с типом вроде вас! Нет, правда, в наглости вам не откажешь! Я любезно предложила вам переночевать, но я никогда не говорила, что вы можете здесь остаться! Эй! Вы меня вообще слушаете? Могли бы и ответить что-нибудь!
Я с трудом собрался с мыслями. Негодование Аньес, по крайней мере, вправило мне мозги. В одном можно не сомневаться: я точно не вне времени. Какое там. Я, как никогда, увяз в нем.
— Мне так неудобно… Мне показалось, что… Я подумал, что выпал из времени, — пробормотал я.
— Как? Что за чушь вы мелете?
Я увидел, как она пулей пронеслась мимо, испепеляя меня взглядом, и широким резким жестом отдернула шторы. Я подскочил. Августовское солнце ослепило меня.
— Мне ни в коем случае нельзя было предлагать вам остаться! Я и впрямь наивная дурочка!
— Я… Мне жаль, Аньес, со мной что-то случилось. Мне показалось, что я вне времени… Успокойтесь, я сейчас же ухожу…
Она уставилась на меня, раскрыв рот. Я не смог бы сказать, чего было больше в ее взгляде — гнева или недоумения. Одно я знал точно: гордиться мне было нечем, и я торопился убраться подальше.
Собравшись с силами, я поднялся с дивана, борясь с головокружением, от которого стены вертелись вокруг меня, и пошел за вещами. Я увидел, как Аньес оперлась на спинку стула и уставилась на меня, прикусив губы, в полном смятении. Она понемногу приходила в себя.
— Мне очень жаль, что я на вас так накричала, — произнесла она уже спокойнее, — но, сказать по правде, Люк вполне мог заявиться сюда сегодня и столкнуться с вами нос к носу. Из-за вас я могла попасть в переплет, Виго!
— Простите, Аньес.
Мне и впрямь было стыдно. Она права. Я повел себя глупее некуда. Мне бы самому не хотелось оказаться один на один с ее мужем. В любом случае, я злоупотребил ее гостеприимством… Как же я на себя злился! Но я все не мог подобрать слова, чтобы она меня простила, поняла, какой приступ я перенес. Я был совершенно сбит с толку. Голова еще кружилась. И казалось, что кошмар все еще не вполне отпустил меня.
На ватных ногах я направился к выходу и выбрался из квартиры.
— Простите меня, — повторил я, закрывая за собой дверь. Спотыкаясь, я спустился по лестнице, и я почти уверен, что пара слезинок скатилась у меня по щекам.
Глава 40
Сойдя вниз, я несколько секунд простоял, задыхаясь, в вестибюле, и вынужден был опереться на стеклянную дверь, чтобы не потерять равновесие. Я протер рукавом глаза, избавляясь от непрошеной сырости.
На улице Батиньоль жизнь била ключом. Это был мир, настоящий мир, наше пространство-время. То самое, в которое мне следовало вернуться во что бы то ни стало. Попытаться вновь обрести опору. Вновь? В сущности, я вовсе не уверен, что у меня когда-нибудь была хоть какая-то опора.
Какого я свалял дурака! Как только я мог впасть в подобное состояние? В глубине души я стыдился себя. Стыдился, что не смог сдержать своих чувств, обуздать свой разум. А главное, мне было стыдно оттого, что я оскорбил Аньес. И страшно ее потерять.
Ощущая комок в горле, я смотрел на проезжавшие перед домом машины, на проходивших мимо жителей квартала. Я понятия не имел, что мне делать дальше, куда идти. Но надо было сдвинуться с места, идти вперед.
Глубоко вздохнув, я вышел. Сделать это оказалось гораздо проще, чем я думал. Я чувствовал на себе ласковое дуновение вечернего городского воздуха и шел прямо, опустив глаза, не желая замечать окружающий мир.
Через несколько шагов я оглянулся на последний этаж дома Аньес. Мне показалось, что я узнал окно ее гостиной. Там горел свет. Я задумался, что она сейчас делает. Наверное, перевернула страницу и решила выбросить меня из головы. Я вновь опустил глаза и двинулся дальше. Сможет ли она меня простить? Конечно, вчера она пообещала мне помочь, но что будет теперь?
А если Аньес отвернется от меня, сумею я самостоятельно найти все ответы? Разумеется, нет. Но довериться полиции, как предлагала мне она, еще страшнее.
В животе у меня заурчало. Я проголодался. Целый день ничего не ел. С этого нужно начать. Подкрепиться. Простые вещи. Одна за другой. Я пошел вверх к площади Клиши и, не раздумывая, свернул в «Веплер».
