Глава 1
Кобеду я совсем издергался, напор падающих с вершины Хребта лавин вбил в тоннель каменную массу, спрессовав ее так, что даже за сотню шагов от входа они чуть ли не монолит, но все-таки не может же Тоннель быть забитым весь! Или даже на четверть… И вообще мастер Маргулер может ошибиться, работы окажется на полдня…
Раздался грохот копыт. Бобик вскочил, шерсть поднялась, он раздраженно гавкнул. Ровный цокот подков по камню прервался, слышно было, как всадник пытается справиться с конем.
Я подозвал Бобика, он лег рядом, недовольно ворча. Из-за строений вынырнул на легком коне юноша в ярко-желтой одежде гонца, издали замахал руками.
– Ваша светлость, ваша светлость!
Бобик хотел показать зубы, я цыкнул. Гонец прокричал, не покидая седла:
– Несчастье!
Я крикнул зло:
– Быстрее! Что стряслось?
– Леди Лоралея…
Холод охватил меня с такой силой, что лязгнули зубы.
– Что…. Что с нею?
– Похитили…
– Что?
– Украли…
В глазах потемнело, словно Вселенная стремительно собралась снова в единую точку для нового Взрыва. Тяжесть навалилась на мои плечи, вжала в землю.
– Как, – проговорил я не своим голосом, – как это случилось?
– Леди Лоралея выехала в долину, – проговорил он торопливо плачущим голосом. – Она пожелала покататься в той повозке, что вы для нее придумали. И когда они выехали к реке, всю охрану сморил тяжкий сон…
– Заснули? – прокричал я в слепой ярости.
– Колдовской сон! – крикнул он поспешно. – Кто был на коне, так там и заснул! Старшой охраны упал с коня, но не проснулся, хотя конь наступил ему…. на живот. А когда колдовство рассеялось, леди Лоралеи там уже не было. А повозка пуста…
Зайчик выметнулся на свист, уши торчком. Хвост развевается трубой, в глазах готовность мчаться хоть по горам и лесам.
– Бобик! – заорал я. – Бобик!
Гонец пустился следом, но я даже не стал скрывать возможности Зайчика, мы пошли сразу навстречу крепнущему ветру, реву. Мимо проносились деревья, снизу пару раз блеснула вода, но даже брызги остались позади, и вскоре блеснула золотом освещенная солнцем крепость.
– Дальше, – сказал я сквозь зубы, – Зайчик, давай левее…
День солнечный и прохладный, но меня терзал внутренний жар, а к горечи потери странно примешивается и чувство оскорбленного достоинства: как, у меня? Украли? Прямо из-под носа увели? Да не корову какую-нибудь, а женщину? Потеря чего больше всего задевает мужчину?
Укатанная колесами тяжелых телег и легких повозок дорога жирно блестит, напоминая глубоко вдавленные рельсы железной дороги. Запахи давно выветрились, я шарил взглядом по окрестностям и прикидывал, что вон там пропасть, а с той стороны горы, а сзади крепость, так что увезти могли только вон в том направлении…
Навстречу помчались двое всадников. Я холодно взглянул на их виноватые лица. Один прокричал торопливо:
– Сэр Норберт уже разослал во все стороны людей! Ищут следы!
– Нашли? – спросил я зло.
– Пока нет…
Я взглянул на быстро надвигающиеся с востока тучи.
– Уже и не найдут.
На том самом месте, где так и осталась осиротевшая повозка, меня встретил сэр Норберт. Глаза запали, под ними повисли темные мешки, но козырнул и отчеканил с непроницаемым лицом:
– Я велел ничего не трогать. Фоллер и Октазмер с разведчиками поехали вниз, надеются расспросить людей, вдруг кто видел каких чужаков. Сэр Ричард, я очень виноват, не сумел уберечь леди Лоралею!
Я сказал раздраженно:
– Да что вы могли против магии!
Он сказал хмуро:
– К сожалению, магию применили не только для колдовского сна.
– А в чем еще?
– Следы, – объяснил он. – Следы были, сэр Ричард. Настоящие глубокие отпечатки копыт. Но оборвались необъяснимым образом. А потом пропали и сами оттиски. Но, судя по ним, всадники явились на очень больших конях. Подковы с блюдце, вдавлены на три пальца, а земля здесь сухая и твердая.
