«Дня через три после анонимного письма Мишель опять приехал, его не велели принимать: он настаивал, шумел в лакейской, говорил, что не уедет, не повидавшись со мной, и велел доложить об этом».
Это было не более чем спектаклем, но Сушкова тогда сочла, что ее с любимым разлучают некие злые силы. Но пару недель спустя Екатерина встретила Лермонтова на балу, и он… прошел мимо нее!
«Я не хотела верить своим глазам и подумала, что он действительно проглядел меня. Кончив танцевать, я села на самое видное место и стала пожирать его глазами, он и не смотрит в мою сторону; глаза наши встретились, я улыбнулась – он отворотился.
Что было со мной, я не знаю и не могу передать всей горечи моих ощущений; голова пошла кругом, сердце замерло, в ушах зашумело, я предчувствовала что-то недоброе, я готова была заплакать.
Я на несколько минут ушла в уборную, чтобы там свободно вздохнуть, за мной последовали мои милые бальные приятельницы Лиза Б. и Сашенька Ж.
– Что с тобой? Что с вами обоими сделалось? – приставали они ко мне.
– Не знаю, – отвечала я и зарыдала перед ними».
Но Сушкова не теряла надежды, что Лермонтов разъяснит ей причины своего охлаждения.
«Когда в фигуре названий (элемент танца. – Т.Т.) Лермонтов подошел ко мне с двумя товарищами и, зло улыбаясь и холодно смотря на меня, сказал: «Haine, mepris et vengeance» («Ненависть, презрение и месть»), – я, конечно, выбрала vengeance как благороднейшее из этих ужасных чувств.
– Вы несправедливы и жестоки, – сказала я ему.
– Я теперь такой же, как был всегда.
– Неужели вы всегда меня ненавидели, презирали? За что вам мстить мне?
– Вы ошибаетесь, я не переменился, да и к чему было меняться; напыщенные роли тяжелы и не под силу мне; я действовал откровенно, но вы так охраняемы родными, так недоступны, так изучили теорию любить с их дозволения, что мне нечего делать, когда меня не принимают.
– Неужели вы сомневаетесь в моей любви?
– Благодарю за такую любовь!»
Классика жанра: агрессор намеренно переворачивает все с ног на голову, а жертва недоуменно ловит ртом воздух.
Словом, оставьте надежду: конструктивно выяснить отношения с такими людьми невозможно. Они заинтересованы в обратном – еще больше запутать ситуацию, нагромоздив один абсурд на другой. Поэтому, что бы вы ни сказали, они все тут же извратят. Чем трезвее и логичнее ваши доводы, чем интеллигентнее манера общения, тем больше будет яриться хищник.
«Все смягчающие обстоятельства в отношении источника злобы принимаются извращенным человеком как средства обесценить его собственное страдание, – пишет Иригуайен. – Таким образом, его злость увеличивается по мере того, как все больше смягчающих обстоятельств предстают его вниманию».
«Если нарцисс чувствует себя ущемленным, если его недооценивают, критикуют, ловят на ошибках, унижают в играх или других ситуациях, то это обычно вызывает у него чувство возмущения и гнева, вне зависимости от того, дает ли он им волю и вообще отдает ли он себе в них отчет, – пишет Эрих Фромм. – Насколько интенсивной может быть эта агрессивная реакция, можно судить хотя бы по тому, что человек, ущемленный в своем нарциссизме, никогда в жизни не простит обидчика, ибо он испытывает такую жажду мести, которая ни в какое сравнение не идет с реакцией на любой другой ущерб – физическую травму или имущественные потери».
Надо быть дальновидным, теоретически подкованным и (или) бывалым человеком, чтобы бросить неотразимого на стадии Обольщения или Проб пера. Но вот Ледяной душ должен красноречиво дать вам понять, что пора сматывать удочки.
«Если этот момент пропущен, то дальше у вас нет возможности противостоять полноценно, потому что чувство вины навешивается сразу таким грузом, что все силы уходят на то, чтобы его уменьшить», – рассуждает читательница.
…Итак, маска сброшена. Истинный лик неотразимого оказался не так уж лучезарен – вы видите ледяной взгляд, презрительно наморщенную переносицу и искривленные в хищной усмешке губы.
Неужели все еще не страшно? Тогда приготовьтесь к тому, что на следующем этапе вас призовут занять свое место у хозяйской ноги и служить за кусочек сахарку, но все чаще и чаще – без оного.
