Повстречается ли им больной или труп, и тотчас говорят они: "жизнь опровергнута!"
Но на самом деле — это они сами опровергнуты и их глаза, видящие в существовании только единичное.
Ф.Ницше. Так говорил Заратустра Наблюдатель догадывался, что когда-то и он станет посторонним для жизни. Это произойдет тогда, когда ему откроется весь мир, когда в своем осмыслении мира он, наконец-то, дойдет то точки. Своим открытием мир скажет: «Спасибо, ты сделал все, что мог. Теперь ты больше не нужен».
Храм, из которого тянутся управляющие жизнью нити, спрятан в тонком мире человеческих душ. Человек способен его не только иногда ощущать, но и в определенном состоянии души, например, в состоянии глубокого гипноза, входить туда своим чувством и своей мыслью.
Человек многое не видит вокруг себя именно потому, что он рождается и идет по жизни с определенной установкой, делающей многое в жизни для него невидимым. С возрастом и приходом мудрости ограничения, созданные установкой, постепенно снимаются, и за ними открывается бездна, заполненная пустотой.
— Эй, послушай, — вдруг окликнул Наблюдателя древний дед, сидящий на лавочке. — Остановись, давай поговорим.
— Отстань, Дед, тебе со мной будет не интересно. Мы с тобой из разных поколений.
— Вот и хорошо. А то мне и поговорить-то не с кем. Детям моим уже давно за 70, и они стары как мир. С ними скучно. А я-то, понимаешь, раньше семь языков знал.
Дед задумался, вспоминая языки, которые он знал, и после небольшой паузы добавил: «Или не знал? Не помню».
Или не знал?
А Наблюдатель пошел дальше, вспоминая свое прошлое.
В этом прошлом было абсолютно все или ничего не было?
Он не помнил!
Однажды утром, проснувшись, он не смог вспомнить свое имя. И поэтому имел право выбрать себе новое имя, а значит, и новое прошлое.
Вот тогда он и стал Наблюдателем.
Но Наблюдателю тоже надо выбрать себя, ибо не бывает наблюдателей вообще. Один видит что-то лучше другого и не замечает то, что для третьего — как бы само собой разумеющееся. Выбрать себя — значит выбрать границы своего восприятия.
А как выбирают себя? Например, рыцари, преклонив колено, клянутся в верности своему Королю и своей Даме сердца, повторяя при этом: «Король всегда прав. Моя Дама вне подозрений!»
А если вдуматься. Что функционально представляет собой данная клятва?
Она сужает мир, делая в нем определенные мысли и события невозможными. Мир становится проще, понятнее и, главное, в нем становится легче жить. Но что еще важнее для мира в целом, так это то, что для Короля и Дамы упрощается процесс управления Рыцарем. Управление в целом становится более продуктивным. Но это только для решения достаточно простых задач, типа, применения силы под контролем.
Выходит, что для повышения эффективности управления необходимо сузить спектр восприятий управляемого. Его надо, в каком-то смысле, оглупить. Он должен уверовать в нечто такое, что заместило бы собой часть реального мира. Безоглядная Вера должна помощь Рыцарю крушить неверных, которые, в общем-то, такие же, как и он, и любить Даму, которая ничем не лучше остальных женщин.
Факт наличия ограничений по восприятию мира — это и есть признак управляемости.
Позже, все выше сказанное было апробировано в кабинетах психотерапевтов на сеансах гипноза. Гипнотизер, в прошлом Король, смотрел в глаза пациенту, в прошлом Рыцарю, и внушал ему, что тот не видит части экрана монитора. И пациент действительно не видел. По крайней мере, его мозг никак не реагировал на появляющиеся в этой части монитора буквы.
Пациент верил! А бесстрастный осциллограф свидетельствовал, что никакие сигналы в мозг о том, что происходило в «закрытой» Верой части монитора, не поступали. Ничего не было.
Вот так можно не видеть часть мира.
А какая часть мира нами невидима вообще? Невидима изначально?
Очевидно, что, в первую очередь, не должны быть видимы сами установки. Установки на восприятие мира, установки на то, что можно видеть и ощущать, а что нельзя. Эти установки невидимы по определению, потому что, если бы мы о них знали, то не они, а мы сами были бы хозяевами самих себя. Эти установки должны составлять основу спрятанного от нас мира; они должны жить в той невидимой управляющей части.
Заданная нам установка может закрыть часть нашего мира, но может и открыть запретное.
Съеденное райское яблоко было той самой установкой, которая для людей сделала часть мира невидимой. С тех пор мы не видим рядом с собой ни Бога, ни Рая. Мы только догадываемся об их существовании и смутно ощущаем присутствие чего-то такого, что намного выше нас.
