Благодаря впечатляющей образности учения Павла возникло совершенно новое представление об Иисусе. Он перестал быть просто долгожданным «помазанником», Мессией, который должен был восстановить былую славу рода Давидова и избавить евреев Палестины от угнетения. Теперь он являл собой сошедшего с небес Спасителя целого мира!
«Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари;
Ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое…
И он есть глава тела Церкви… дабы иметь Ему во всем первенство;
Ибо благоугодно было Отцу, чтобы в Нем обитала всякая полнота».
(Послание Колоссянам 1:15—19)
Пока Иаков и Петр, каждый сам по себе, излагали свои куда менее впечатляющие откровения, Павел блуждал в невообразимом мире чистейших фантазий. В своем необузданном вдохновении он сочинил необъяснимый миф и самонадеянно изрек целый ряд сомнительных пророчеств, которые так и не сбылись.
И все же, не считая благовествований, именно сочинения Павла, а не Петра или Иакова, доминируют в общей массе новозаветных книг. Сила его учения была такова, что евангельский Иисус, всецело отдававший себя служению другим, принял вид Всемогущего Бога… а тот Иисус, — династический Мессия и царственный наследник колена Иудина, — был в одночасье потерян для истории церкви.
Возложенная на Павла задача заключалась в дальнейшем просвещении не исповедовавших иудаизм народов Средиземноморья, а также в несении слова Иисуса евреям, проживавшим за пределами Ближнего Востока. Однако случилось то, что и должно было, по-видимому, произойти: презрев основную цель, он начал вербовать приверженцев придуманного им самим культа. Для искупления грехов и входа в Царство Небесное, по мнению Павла, было достаточно одного лишь благоговения и самозабвенного преклонения перед Иисусом. В своем стремлении одолеть все многообразие языческих верований Павел отбросил за ненадобностью те общественные ценности, которые так настойчиво проповедовал Иисус.
В пределах древнего Средиземноморья в те времена исповедовалось множество религий, чьи боги и пророки, как предполагали, появились на свет непорочным путем и, так или иначе, бросили вызов смерти. Все они были сверхъестественного происхождения и обладали поразительной властью над простыми смертными. Справедливости ради следует сказать, что Павел определенно столкнулся с такими проблемами, с которыми Иаков и Иисус в своей родной среде никогда не встречались. Путь Павла к успеху в столь неблагоприятных условиях лежал через живописание Иисуса в таких красках, в каких он мог бы затмить даже этих паранормальных идолов. Таким образом, он создал настолько удаленный от реальности образ Иисуса, что иудейское общество сочло его поддельным. Однако, несмотря ни на что, именно это изображение возвышающегося над всем Христа стало впоследствии каноническим для всего ортодоксального христианства.
ДИТЯ ГРААЛЯ
В начале 40-х годов I века христианской эры, в то время как Иаков со своими назареями по-прежнему трудился в Иерусалиме, Петр и Павел начали совместную деятельность на сирийской земле в Антиохии. Дальнейший разброд в рядах апостолов стал очевиден после того, как Симон Зилот (Маг) выбрал остров Кипр [52] в качестве обособленного опорного пункта для возглавляемого им эзотерического течения гностицизма.
