Не бывает мужей верных и неверных. Мужья подразделяются на две категории: одни изменяют женам тайно, другие явно. Судите сами, кто аморальнее: тот, кто предает вас исподтишка, или тот, кто выкладывает все начистоту?
Фредерик БегбедерСейчас многие спросят: то есть, Наташа, ты считаешь, что верных мужей не бывает? Конечно же, бывают. Я о них часто слышу. Но ни разу в жизни не встречала. Хотя они, конечно же, есть. Впрочем, речь тут не о них. Потому что я расскажу вам о своем Диме.
Жил-был Дима.
Дима был Император Верности. Все полгода наших отношений он был верен мне невероятно. И каждый раз говорил об этом: мол, цени, Наташа, я и хорош собой, и в сексе огонь огненный, да еще и не изменяю. Я не верила своему женскому счастью. А ему верила.
А потом увидела, как он сидит в кафе с какой‐то женщиной, и наглаживает ей руку, и шутки шутит, а она смеется вся такая типа: «Ой, какой ты смешной, Дима!» Я подошла. Поздоровалась. А вечером я уже поджидала Диму дома, и у нас состоялся интереснейший разговор.
Оказывается, я все не так поняла.
Ну, естественно!
Оказывается, все, что я видела, – это не измена.
Ну, конечно, не измена!
Ведь секса же не было.
Но ведь все к тому и шло!
Дима начал зачем‐то извиняться и говорить, что вся эта дурацкая ситуация от недосказанности. Ведь мы с ним не определили ЗОНУ ДОЗВОЛЕННОСТИ. Вот он, например, никогда мне не изменял и считает, что изменять своей женщине могут только слабые мужчины (но ведь он не такой!). Оказалось, он просто не знал, что мне будет неприятно, если он пригласит в кафе другую женщину. Это не свидание, нет. «Наташ, как ты могла такое подумать? Это просто дружеская встреча в кафе».
Я в тот момент выглядела максимально удивленной и задала логичный вопрос: «А руку ей гладить – это тоже дружеский жест?» Естественно, Дима сказал, что да. Максимально дружеский. Потом для уверенности добавил: «Я и мужчинам у нас в офисе иногда глажу руки, чтобы просто поддержать, подбодрить. Для кинестетика это важно».
«То есть, – продолжала я не понимать, – ты не догадывался, что, если я увижу, как ты сидишь в кафе и гладишь руку другой женщины, мне будет неприятно?»
«Конечно, не знал! Мы же с тобой не обговаривали, что можно, а чего нельзя. Но вот теперь я знаю, что не должен гладить руку чужой женщины, что тебе это будет неприятно. Теперь я не буду так делать. Я же хочу, чтобы тебе всегда было приятно. Ведь я люблю тебя и только тебя. А еще я очень верный тебе. Не забывай».
Если бы мне было девятнадцать лет, то Дима бы уже лежал, расфасованный по пакетам. Если бы мне было двадцать пять лет, то Дима бы лежал дома на диване, а я бы наглаживала руку какому‐нибудь другому Диме. Но мне было тридцать пять, и я решила посмотреть, что будет, если просто сказать своему мужчине: «Извини, что сомневалась в тебе» и жить с ним дальше в гармонии и верности.
