Глава 10
Стефани, июнь 2017 года
Раздается звонок в дверь, и мне тут же хочется спрятаться в шкаф. Я наверху в своей спальне, крашусь для сексуальной пижамной вечеринки у Лорен. У меня строгие правила к съемкам моего пробуждения или подготовки к важным мероприятиям. Мне некомфортно появляться по национальному телевидению без макияжа, я должна выглядеть на все сто. За это Лиза и Джесси заперли бы меня и выкинули ключ.
– Винс? – зову я, когда звонок раздается во второй раз. Он не отвечает, поэтому приходится повысить голос: – Винс!
И тогда я слышу, как он выключает звук на телевизоре и тяжело тащится к двери. О, вот это неудобство – идти открывать дверь посреди повтора передачи Top Gear. Доносится тихое бормотание, которое я пытаюсь разобрать, но безуспешно.
– Кто это? – кричу я, отмахиваясь от руки визажиста. Если это один из операторов, я запрусь в ванной. Им не разрешается следовать туда за нами. Ванная играет роль ООН – запретная зона, даже во время войны.
Незваный гость уже поднимается по лестнице. И когда на пороге появляется Джен с замученным видом, я вскакиваю со своего места.
– Это Гринберг! – запоздало сообщает Винс. – И она во фланелевом снагги!
Мы с Джен настороженно смотрим друг на друга. Ее хмурый взгляд резко мрачнеет, когда она всматривается в мое лицо. С таким выражением человек случайно вламывается в туалет к боссу – сгорает от стыда, жалеет. Джейсон, мой визажист, только закончил «подготавливать» мое лицо. Что означает, моя кожа обнажена, покрыта пятнами и жирная от различных сывороток и праймеров. Хуже того, я без накладных ресниц, то есть мои веки совершенно голые. Лет с двадцати я ежемесячно наращивала ресницы в небольшом салоне в Геральд-сквер, пока однажды мастер не отказалась помочь мне, сказав, что своих больше не осталось. Она не могла продолжать процедуры, пока я хоть немного не отращу ресницы. Это было шесть лет назад, и я все еще жду.
Джен одета не во фланелевое снагги, а скорее в бордово-зеленую клетчатую пижаму из шелка. Для парня это фланелевое снагги. Для Джен Гринберг – повышение ставок. Я подавляю вздох. Не терплю людей, которые отказываются себе помочь. Мне плевать, насколько крутой считают ее дурнушки, она должна понимать, что не вернет парня, одеваясь как маленький мальчик на Рождество.
– Извини, – говорит Джен, покручивая на указательном пальце кольцо сестер. Она не находит себе места, нервничает по какой-то причине. – Я не хотела вот так к тебе врываться, но мне нужно поговорить с тобой до отъезда, писать это в сообщении глупо.
Хейли приучила нас не оставлять цифровой след и встречаться лично.
– О-о. – Винс прислоняется к дверному проему и облизывает губы в форме сердца. – Решили посплетничать?
Джейсон фыркает, потому что считает моего мужа сексуальным.
– Винс, – ласково щебечу я, – может, ты спустишься и принесешь нам что-нибудь выпить?
Он убирает руки за спину.
– Красное или белое, mon cheri?
– Воду, – отвечаю я, в то время как Джен просит белое. Она широко улыбается, и не потому, что это смешно, а из-за того, что не хочет появиться на вечеринке Лорен и сниматься с лиловыми зубами, когда перед аудиторией создала себе образ веганки-трезвенницы.
