Башня вверх растет, башня вниз растет,А внутри у ней пустота.Ход вверх идет, ход вниз идет,В пустоту идет, тра-та-та.
Простой стишок повторялся снова и снова радостным голоском под ритмичные шлепки детских кожаных подошв. Сенлин заткнул ухо пальцем, не давая песне и ее болезненным образам закрепиться в памяти. Он ускорил шаг.
Он отправился на поиски Тарру, желая найти утешение в вине. Обнаружив друга в кафе «Риссо», Сенлин навязал ему свое общество. Он выпил из бокала Тарру, когда его собственный задержали, и с горячностью рассказал о казни, на которую попал. Слова лились из него, как будто он читал лекцию, которая грозила перейти в гневную проповедь.
– Как мы можем терпеть такую дикость? Я думал, башня – оплот морали, но что она мне показала? Пытки, фальшивое правосудие и публичные убийства. Чудовищные люди со светящимися кровавыми руками. Безумцы и бессовестные актеры. Это не сток человечества, а канализация! О, не смотрите на меня так, словно я заснул на уроке, Тарру. Вы же знаете, что я прав! – Сенлин грыз ногти, отрывисто стуча зубами.
– Хватит грызть ногти, – сказал Тарру.
– Я не грызу! Я их укорачиваю зубами, потому что потерял кусачки для ногтей вместе со всем остальным, – сказал Сенлин, беспомощно смахивая солнечные зайчики, которые вспыхнули на его лице. Он едва не открыл масштабы собственных потерь, но вынудил себя замолчать. – И лучше мои ногти, чем вашу голову.
Тарру отпрянул в притворном испуге, прикрывая лицо руками:
– Убереги меня небо от весенней уборки, которую устраивает чужая совесть! Не кипятитесь, директор. Я рад, что вы поупражнялись в праведности, но не забывайте: наша раса не отличается чистоплотностью, здравомыслием и гуманностью. Наши мысли не записаны ровными строчками, наши сердца не подчиняются уравнениям, а что касается совести… – она плохо учится на ошибках, описанных в учебниках истории. О, умерьте свой гнев! – Любой, кто забрел бы в их угол внутреннего дворика, никогда бы не подумал, что эти двое – друзья. – Вы упускаете из вида красоту и преувеличиваете зло.
– Вы не видели, что ручная зверюшка Комиссара сделала с тем парнишкой! Его голова…
– Красная Рука – настоящий упырь, тут вы правы, – проговорил Тарру сквозь зубы и понизив голос. – И нет, я ничего не могу рассказать о том, почему он светится и откуда берет силу. Это не имеет значения. Он лишь пугало, источник ночных кошмаров. – Тарру с быстротой молнии потянулся через стол и большущей лапищей схватил Сенлина за запястье, едва не опрокинув бокал с вином, который ему наконец-то принесли. Его голос звучал хрипло, но уверенно: – Однако вам не стоит кричать о грехах Комиссара. Его уши повсюду. Тут есть люди, которые с восторгом встретили бы революцию, но нас мало.
