Россия, недалекое будущее. Виктор
Он остался стоять в дверях – с одной стороны, шеф вроде как его к разговору и не приглашал. С другой стороны, его никто и не прогонял, а о чем пойдет речь, он имел право знать. Потому что он отвечал за эту смешную «мальчиковую» девчонку, считающую себя взрослой. Потому что именно он втянул ее во все это – в эту игру, которая стала для нее жизнью, в эту тайну, которая стоила жизни ее приятелю, а могла – и ей.
– Наталья, вы девушка умная, поэтому говорить я буду начистоту.
Со своего места Виктор видел: девушка едва удержалась, чтобы не фыркнуть. По ее лицу ясно читалось: «если вы думаете, что я куплюсь на такой дешевый комплимент – вы глубоко ошибаетесь».
Шеф, сделав вид, что не обратил внимания на эту мину, продолжил:
– Вашего приятеля Сильвестра убрали… весьма серьезные люди, которые…
– Кто именно? – быстро поинтересовалась девушка. Выражение лица ее изменилось – стало сосредоточенным, собранным.
Шеф помолчал.
– Наталья, мне бы не хотелось… Нет, конечно, вы взрослый разумный человек, я даже представить себе не могу, что вы станете бегать по улицам, размахивая пистолетом и мстя «злым дядькам».
Не может? Надо же! Наверное, у Анатолия Андреевича плохо развито воображение. Вот Виктор, к примеру, прекрасно представлял. И даже в том, что Наталья сумела бы при необходимости раздобыть не только пистолет, но и автомат – тоже.
– Короче говоря, делом об убийстве вашего приятеля занимаются соответствующие структуры, и, поверьте, будет сделано все, чтобы убийцы понесли заслуженное наказание.
Что это с шефом? Он никогда не разговаривал казенными фразами – разве что когда с прессой общался, давно, в самом начале проекта, когда слухов о программе ходило множество, а они не имели права ни подтвердить, ни опровергнуть их. И еще, когда очень сильно волновался. Только с чего бы ему сейчас волноваться?
– Наталья, нам стало известно, что за вашим приятелем следили. И за ним, и за его квартирой. И еще нам известно, что люди, э… убравшие его, искали… ну, скажем так, некий носитель информации. Для меня не имеет значения, не говорил ли вам ваш приятель о какой-то информации или не отдавал что-либо на хранение…
Наталья дернулась возмущенно, но шеф, предостерегающе подняв палец, продолжил:
– Как я вам уже объяснял, для меня важнее всего проект. Его успешная реализация. А вы… Вы, Наталья, игрок, я не побоюсь этого слова, уникальный. И, поскольку вам может грозить опасность, я предлагаю вам свою защиту. Мои люди вывезут вас в такое место, где вам никто и ничто не будет угрожать. А вы сможете спокойно продолжать играть. Вы что-то хотите спросить?
Девушка сделала странное движение головой, как будто одновременно пыталась и кивнуть, и покачать головой.
– Спрашивайте. – Шеф слегка наклонил голову. – Не обещаю, что отвечу на все ваши вопросы, но вот на какие смогу…
Наталья, закусив губу, помолчала. Потом подняла голову.
– Скажите, а почему я во время игры ни разу… Почему моим реципиентом ни разу не была женщина? Это связано с тем, что я не знала, что во время войны были женщины-танкистки?
Брови Анатолия Андреевича поползли вверх. Видимо, такого вопроса он не ожидал.
– Нет, с этим не связано. Есть один игрок, мужчина, профессиональный военный. Так вот он как раз неоднократно оказывался именно в женском теле, хотя вроде бы тоже не имел представления о том, что среди танкистов имелись и женщины. Видимо, это как-то связано… с вашими личностными особенностями.
От двери Виктору хорошо было заметно, как залились краской щека и маленькое ухо. Считает себя, по классификации шефовой внучки, «мальчиковой девочкой» и гордится этим.
– Кстати. – Шеф немного оживился. – В целях эксперимента… Я могу попросить вас постараться… побыть женщиной?
– Чего?!
