Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 67
двора в 1613–1620 гг.
…доведеся строити пушечной двор, в чем пушки льют, да устроити в нем две печи, а перед печью учинити яму…
«Воинская книга о всякой стрельбе», 1620 г.
После избрания на царство Михаила Федоровича русскому правительству предстояло решить наисложнейшие задачи по восстановлению Пушечного двора, налаживанию производства и подготовке к новой войне за возвращение потерянных земель. Смотр вооруженных сил в 1614–1615 гг. показал, что события Смутного времени нанесли ощутимый урон состоянию «огнестрельного наряда».
В городах шведы и поляки «поимали наряд», многие орудия погибли в пожарах или пришли в негодность. В южных городах также ощущался острый недостаток: на стенах иногда ставили «урывки» пищалей, из которых стрелять было «престрашно». Царев-Борисов, Белгород, Оскол, Валуйки и другие порубежные крепости были разорены и фактически лишились полноценной артиллерии.
В 1614–1615 гг. правительственные приказы в 120 городах провели осмотр крепостей и перепись ратных людей[404]. Пушкарский приказ подсчитал, сколько осталось в подведомственных ему городах пушек и пушкарей, и передал сведения в Разрядный приказ. Перепись выявила недостаток артиллерии и специалистов артиллерийского дела. Фактически страна не имела полноценной артиллерии.
Возобновить артиллерийское производство в кратчайшие сроки было не так легко: Пушечный двор сильно пострадал от обстрелов, его деревянная литейная сгорела, а каменная требовала восстановления. Чтобы подвести научную основу модернизации и повышения интенсивности производства, планировалось привлечь к работам на Пушечном дворе иностранных специалистов. К литейному производству была подключена группа русских специалистов под руководством известного мастера Андрея Чохова. В отреставрированном каменном и новопостроенном деревянном амбарах сразу же начались работы по отливке орудий.
Согласно сохранившимся документам, проведение реформы по воссозданию парка проломных орудий было возложено на Пушкарский приказ. По выпискам из приходно-расходной книги 1616 г. (копии из личного архива академика И.Х. Гамеля) видно, что за небольшой срок предполагалось реконструировать оборудование в главном каменном амбаре и рядом с ним срубить временный деревянный амбар. Дабы повысить интенсивность производства, планировалось поставить его на научную основу и привлечь к работам на Пушечном дворе иностранных специалистов[405].
Илл. 31. Пищаль «Царь Ахиллес». ВИМАИВиВС
По всей Москве собирали негодные в стрельбе пушки, «урывки» орудийных стволов и фрагменты оплавленных пожаром бронзовых орудий. Для производства орудий нужна была «пушечная медь» – бронза (медь и олово в пропорции 10:1).
В 1616 г. в построенном деревянном амбаре уже начались работы по отливке большой пищали «Ахиллес». Их возглавил знаменитый мастер Андрей Чохов. Подготовка к отливке «Ахиллеса» началась в конце лета 1616 г. Записи приходно-расходной книги Пушкарского приказа фиксируют покупки досок к «новой пищали Ахиллесовой к обрасцу» 1 сентября[406]. Через 9 дней ярыгам, работавшим на Пушечном дворе, был выдан «корм» за то, что «делали пищали Ахиллеса к литейному делу, глину били». Все записи за сентябрь свидетельствуют, что работники делали «крепи», «сердечник», «полосы», «обручи» к новой пищали «Ахиллес»[407]. Данные приходно-расходной книги 1616 г. позволяют проследить организацию производства крупного орудия на всех ступенях его изготовления: от выделки шаблонов для литья до окончательной отливки пушки. В конце октября 1616 г. заработала литейная печь. Когда в ноябре пищаль была готова, для нее сделали специальные волоки и подъемные механизмы[408]. Для отливки «Ахиллеса» было привлечено до полусотни человек. Всего за несколько месяцев орудие было готово.
14 марта 1617 г. пушечный мастер и литец Андрей Чохов вместе со своими учениками Дружиной Романовым, Богданом Кочановым, Василием Андреевым, Никитой Провоторховым получили жалованье за литье новой пищали «Ахиллеса»[409].
«Царь Ахиллес» имел калибр 23 фунта (152 мм), вес орудия составлял 250 пудов (3603 кг), а со станком и волоком – 626 пудов[410] (ВИМАИВ и ВС. Инв. № 9/126). В декоративной отделке ствола мы можем усмотреть характерный прием литейщика: дульная и средняя части ствола покрыты переплетающимися литыми стеблями с цветками – подобная орнаментика присутствует на чоховских «волках» 1577, 1579 и 1627 гг.[411]. Ближе к дульному срезу справа расположено литое изображение сидящего на троне «царя Ахиллеса». Запал расположен в квадратной раковине с крышкой[412].
О периферийном производстве осадных орудий в это время сведений нет. Е.Л. Немировский, ссылаясь на данные дворцовых разрядов, отмечал, что в Твери в 1618 г. были отлиты «большие стенобитные пищали «Медведь» и «Соловей»[413]. Само утверждение звучит несколько странно: в Твери отсутствовал большой пушечный двор, где можно было бы изготовить две крупнокалиберные пищали. В приказных записях нигде не говорится о стенобитных орудиях: 27 ноября 1618 г., согласно документам, дано «государева жалованья пушечному литцу Кондратью Михайлову 4 аршина сукна настрафилю лазоревого, цена 2 руб., портище; да ученикам трем человекам, Давыдку Кондратьеву с товарыщи, по 5 арш(ин) сукна лятчины лазоревой, цена по рублю портище; а пожаловал государь их за то, что они в прошлом в 126 году во Твери вылили две пищали, Медведь и Соловей»[414]. Если обратиться к описи артиллерии Твери, составленной по отписке воеводы Осипа Григорьева Башмакова 1678 г., то можно выяснить, что отлитые орудия никак не являлись «большими стенобитными»: «пищаль полуторная медная «Соловей», к ней двадцать четыре ядра, весом ядро 3 гривенки (выделено мной. – А.Л.)»[415]. Второе орудие в описи не упомянуто. Ранее в документах отмечено: 23 апреля 1636 г., во время пожара, «сгорела пищаль полуторная «Медведь» со всеми припасами (выделено мной. – А.Л.)»[416]. Следовательно, именные орудия «Медведь» и «Соловей» являлись не крупнокалиберными, а «полуторными», т. е. калибром от 3 до 6 фунтов.
Только в начале 1620-х гг. документы отмечают ряд новшеств в производстве. Например, в 1623 г. иноземцы построили на Пушечном дворе «кузнечную мельницу и учали железо ковать водою»[417]. О растущем из года в год производстве свидетельствуют также кормовые и окладные росписи Пушкарского приказа 1598–1627 гг. В конце XVI в. литьем занимались пять пушечных и колокольных мастеров; в 1617–1618 гг. на Пушечном дворе числилось 6 литейщиков; в 1627 г. – 5 главных специалистов. Благодаря росписям нетрудно заметить, что по штатному составу к 20-м гг. XVII в. Пушечный двор вышел на уровень до Смутного времени[418]. Но военная смета 1632 г. упоминает только трех «литцов» (А. Чохов к этому времени умер) и 29 их учеников[419].
Если же мы обратимся к записям дворцовых приказов, составленных по памятям Пушкарского приказа, то заметим, что постоянное жалованье мастеров сукном может свидетельствовать о растущей производительности пушечной литейной.
В годы царствования Михаила Федоровича документы отмечают несколько типов полковых пушек «руссково и немецково литья». Это объясняется тем, что руководство Пушкарского приказа стремилось воссоздать артиллерию после Смуты по образцам, соответствующим передовому европейскому уровню.
Анализ сохранившихся документов наводит на мысль, что
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 67
