Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 89
Даже людей из купеческого обоза, погибших там же, Никите не было так жалко, как домового. Люди могли сражаться, защищать себя. Могли, в крайнем случае, убежать, если не боялись позора. А что мог «дедушка»?
Все эти размышления так извели парня, что он и думать забыл о собственных злоключениях. А потому не сразу сообразил, зачем в «холодной» появились четверо стражников.
– Что зенки выкатил? – добродушно подмигнул коренастый Фрол Силыч. – Собирайся. Ярослав Васильевич судить тебя будет.
Они поднялись по каменной лестнице, вышли на крепостной двор.
Солнце не пробивало серые тучи, сыпавшие мелкий снег.
По протоптанным дорожкам сновали туда-сюда мастеровые, холопы, монахи. Все они опасливо уступали дорогу одетым в бахтерцы и клепаные колпаки дружинникам. Вдалеке седоусый конюх разминал серого в яблоках коня, гоняя его по кругу на длинной веревке. Жеребец фыркал и взбрыкивал, норовил подхватить зубами снег.
Улан-мэрген горестно вздохнул. Ордынец всегда грустил, если видел доброго скакуна и не мог на него запрыгнуть. А уж после Андрашева фаря бредил высокими тонконогими красавцами. Оно и понятно, после круглобоких, мохнатых монгольских лошадок грех не влюбиться в южных аргамаков.
Никита поглубже вдохнул холодный воздух, в котором причудливо смешивались запахи раскаленного металла и пекарни. Да… Вот она, человеческая жизнь. Хлеб и сталь – основа основ любой державы. Можно лишь позавидовать тому владыке, чьи подданные сыты, обуты-одеты и вооружены. Им никакой враг не страшен.
Витебск, судя по рассказам Мала и Василисы, славился бронниками и кузнецами, а окрестные веси исправно поставляли пропитание. Вот только горожане не выглядели спокойными и защищенными. Нет, казалось, они все время ожидают подвоха. И на парней поглядывали как на врагов. С чего бы это?
Хоромы у князя витебского были побогаче, нежели у Юрия с Иваном Даниловичем. Новый тес над крыльцом, резные балясины. На ступеньках скучали с полдюжины дружинников в овчинных полушубках. В сторонке переминался с ноги на ногу знакомый Никите корчмарь Молчан. Ну понятно, кто будет свидетельствовать против…
Заметив Фрола Силыча, кривоногий и плешивый витебчанин поклонился в пояс. Неприязненно зыркнул в сторону парней.
Стражник махнул ему рукавицей: заходи, мол.
Обметя сапоги в сенях, Никита проследовал за стражником, с любопытством поглядывая по сторонам.
В гриднице ярко горели лучины, освещая длинный стол с лавками, щиты и знамена с падающим соколом Рюриковичей и витебской «погоней» – всадник с занесенным мечом. Под стеной сидели несколько седовласых воинов, отмеченных шрамами. Наверное, витебские бояре. Одевались они в короткие зипуны на западный манер, а некоторые даже бороды брили, оставляя только длинные усы. Ну, это, видать, близость Великого княжества Литовского сказывалась. Витебчанам поневоле приходилось дружить с Литвой против немецких рыцарей. Василиса как-то упомянула, что Ярослав Васильевич уже сговорился с братом великого князя литовского, Гедимином, что выдаст дочку Марию за его старшего сына Ольгерда. Ждали только, когда детишки подрастут, чтобы обвенчать их по всем правилам.
– Это, что ли, тот самый головник? – прозвучал глубокий голос, в котором слышался оттенок усталости.
Никита перевел взгляд на говорившего и понял, что это и есть витебский князь.
Невысокий, но широкоплечий и крепкий мужчина в самом расцвете лет сидел на резном стольце, склонившись к одному из подлокотников и подперев бороду кулаком. Кустистые брови сошлись к переносице. Темно-русые с проседью волосы обхватывал тонкий серебряный обруч, а на груди поблескивала цепь весом в пару гривен[103], не меньше.
– Он самый, князь-батюшка! – подтвердил догадку парня Фрол Силыч. – Доставили, как и приказано!
– Ну-ну… – кивнул правитель. Вперился взглядом в Никиту, который выпрямился и расправил плечи. Не хватало еще, чтобы князь подумал, что перед ним заискивают, пытаясь вымолить приговор помягче.
Ярослав Васильевич долго молчал, ощупывая парня взглядом. Морщился и шевелил бровями. Потом отвел глаза. Коротко бросил:
– А второй?
– А второй – ордынец… – с готовностью начал пояснять стражник, но князь сурово перебил его:
– Сам вижу! Русского в нем только хлеб в животе, который схарчил нынче утром. Почему здесь?
– Позволь, княже, видоку[104]слово дать? – смутился Фрол.
– Кто? Молчан? – Ярослав, как и положено заботливому князю, знал всех более-менее зажиточных посадских. – Пускай говорит.
Корчмарь, комкая шапку в ладонях, вышел вперед, отвесил земной поклон.
– Здрав будь, Ярослав Васильевич!
– Не жалуюсь, – буркнул князь. – Говори. Все, что видел, говори. Только помни, что лгать и оговаривать – поступок чести не делающий. И долго не болтай – недосуг мне.
Молчан переступил с ноги на ногу, зачем-то оглянулся на Никиту и заговорил.
Глава десятая
Студень 6815 года от Сотворения мира
Верхний замок, Витебск
Хозяин постоялого двора, даром что у себя говорливым казался, то и дело запинался, опасливо втягивал голову в плечи. Видимо, Ярослав Васильевич отличался крутым норовом и запросто мог по шее накостылять, если что не по нем.
– Энти оборванца два на Филиппов пост приехали… Во-во… Точно, на Филиппов. – Молчан снова оглянулся на Никиту.
«Мне что, сказать ему, чтобы не переживал? – подумал парень. – Хуже все равно не сделает…»
– Большим обозом приехали. А с ними нерусские все больше…
– Какие еще нерусские? – пошевелил бровями князь.
– А купец именитый мадьярского роду. Назвался он Андрашем Чаком из Пожоня. Сразу видно – денег куры не клюют. Болок узорчатый, изнутри тканью дорогой обитый… Я… энто… случайно заглянул, не подумай чего, Ярослав свет Васильевич… Дверка приоткрылась. Я закрыть хотел. Ну и… энто… не удержался.
– Дальше! – отрывисто бросил князь.
– А? Ну да… Дальше что было… С купцом Андрашем полдюжины охранников. Десяток слуг… И энти…
– Кто они?
– Так… энто… Откуда мне знать? Ведаю только, что четверо их было, непохожих на купцову свиту. Старик… ну… тот самый, которого ножичком зарезали… Девица в мужских портах да с саблею… Тьфу ты… Прости меня Господи, что в пост глядел! И энти двое. Девица, старик и энтот… – Молчан кивнул на Никиту, – вроде бы, по всему, русские люди. А малец – татарчонок.
– Сам ты малец! – не выдержал Улан-мэрген. – Я – баатур!
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 89
