«Никифор, царь румов, Харуну, царю арабов.
Царица, правившая прежде меня, отвела тебе роль ладьи и тем самым сделала себя простой пешкой. Она заплатила тебе деньги, которые, напротив, ты должен был ей заплатить. Причиной тому были женская слабость и глупость. Когда ты прочитаешь мое письмо, верни мне полученные от нее деньги и искупи свою вину, заплатив мне то, что мне от тебя причитается. В противном случае нас рассудит меч».
Никифор ошибся адресом. Писать повелителю правоверных, наместнику Бога на земле, в таких выражениях, означало больше чем объявление войны — это было ужасное оскорбление, которое мог позволить себе только монарх, обладавший колоссальным военным потенциалом. Харуна охватил такой гнев, что, как рассказывает Табари, «никто не дерзал смотреть на него… а тем более говорить с ним… поскольку все боялись, что одного слова или жеста окажется достаточно, чтобы еще усилить его гнев. Сам визирь недоумевал, стоит ли ему дать халифу совет, или предоставить ему самому принять решение». Халиф потребовал чернила и собственноручно написал на обороте письма императора:
«Во имя Аллаха, милостивого и милосердного.
От Харуна, эмира правоверных, Никифору, румскому псу.
Я прочитал твое письмо, сын неверной. Мой ответ настигнет тебя раньше, чем ты ждешь. Прощай!»
Затем он приказал армии готовиться к выступлению.
Две колонны пересекли границу. Одна, под командованием Касима, сына Харуна от наложницы по имени Ка-сиф, вторглась в Каппадокию, где осадила Курру (Кор-рон), резиденцию наместника провинции. Аббас ибн Джафар, один из его подчиненных, обложил крепость Синан (Синасос в районе Ургюпа). Затем, после нескольких сражений, оба отступили в обмен на освобождение мусульманских военнопленных.
Встав во главе армии, Харун, в свою очередь, двинулся в сторону киликийского прохода, к Гераклее (Эрегли, к северо-западу от прохода). Представляется, что он не сумел завладеть этим укрепленным городом, но его войска разграбили и выжгли страну, захватив пленных и огромную добычу. Никифор, который, разумеется, не ожидал столь быстрого возмездия, сообщил, что готов подписать новый мирный договор и платить ежегодную дань. Халиф согласился и отступил в Ракку, в то время как его военачальники продолжали воевать в Анатолии.
Один из них, Ибрагим ибн Джибрил, захватил и уничтожил крепости Сафсаф и Фебасу недалеко от Анкиры. Никифор ответил тем, что сам напал на арабскую армию в Красосе во Фригии. Будучи ранен и окружен, он спасся только благодаря доблести своих офицеров. Согласно мусульманским историкам, он потерял убитыми около 50 000 человек и еще 4000 вьючных лошадей, что кажется несомненным преувеличением. Затем вступило в силу двустороннее перемирие.
Первым его нарушил Никифор. Это произошло зимой. Окружение Харуна боялось, что он немедленно лично поведет в бой войска, и никто во дворце не посмел сообщить ему, что византиец в очередной раз нарушил свое слово. Он узнал эту новость от поэта. Абу Мухаммед прочитал ему сочиненную им тираду:
«Никифор нарушил мир, который ты ему даровал, но колесо фортуны повернется против него,
Радуйся, о повелитель правоверных, ибо это нежданная удача, ниспосланная тебе Богом.
Твои подданные радуются прибытию гонца с добрыми вестями об этом преступлении,
Они надеются, что твоя рука без промедления снарядит поход, который завоюет сердца и будет покрыт славой. Никифор, предательство, которое ты совершаешь, пока Имам смотрит в другую сторону, есть проявление твоего невежества и слепоты.
[…]
Если мы нерадивы, то Имам не таков и не оставляет без внимания того, чем его твердая воля призвана править и распоряжаться.
Никакой совет не приносит пользы, если вводит Имама в заблуждение, а совет искренних советников благотворен».
Несмотря на погодные условия, халиф без колебаний решил начать войну. Мы не располагаем подробным описанием этой кампании, но арабские летописцы сообщают нам, что она была очень долгой и принесла с собой «самые горестные тяготы» для людей. Докуда дошли аббасидские войска? Мы знаем только то, что они одержали победу, а Никифор снова обязался платить дань. Поэт Абу-л-Атахия повествует об этом следующим образом: «Народ выказал свое одобрение Харуну, а Никифор стал для Имама дзимми… Халиф вернулся только после того, как был удовлетворен, и зашел так далеко, как хотел».
