…потолок вырезной был богато Убран, и брусья литым окованы золотом были. Не облицован был дом блестящим, распиленным в плиты Мрамором: высился там агат массивный, чредуясь С камнем порфирным[204].
Сверкающий белый камень доставлялся с территории современной Турции, зеленый с белыми прожилками мрамор — с Пиренеев, желто-белый — из Западной Галлии и по крайней мере две разновидности — из Греции. Мраморные и алебастровые плиты покрывали пол, и хотя стояло прохладное лето, римлянам приходилось проявлять особую осторожность, потому что их подбитая гвоздями форменная обувь абсолютно не годилась для такой поверхности, и случалось, что при несении службы, поскользнувшись, они падали[205]. Из арабского оникса, афганской ляпис-лазури, бирюзы, привезенной с Синая, и нового модного пурпурного порфира из египетской пустыни на полу были выложены мозаичные картины в македонском стиле на мифологические и бытовые сюжеты, например с изображением небольшого терьера в красном ошейнике, сидящего перед опрокинутым кувшином с вином. Мраморные стены сверкали инкрустацией из драгоценных камней, золотыми листьями и вкраплениями цветного стекла. На стенах, выкрашенных киноварью, были тщательно выписаны городские пейзажи и парки, перемежавшиеся с панелями из слоновой кости и дверями, декорированными панцирями индийских черепах, усыпанными сверкающими зелеными изумрудами. Великолепие внутреннего убранства дополняли фамильные портреты, украшенные драгоценными камнями скульптуры членов царской семьи и богов из мрамора и бронзы, соседствовавшие с предметами старины фараоновского периода.
Гости, приглашенные на пир, возлежали на обеденных ложах, накрытых пурпурными и малиновыми ковровыми покрывалами, отливавшими золотом при свете изумительной красоты канделябров и люстр. Царский протокол птолемеевского двора требовал, чтобы монархи располагались на возвышенном месте и ближе всех к ним находились самые важные гости. Цезарь сам следовал восточной практике ранговых обедов, и «в провинциях он постоянно давал обеды на двух столах: за одним возлежали гости в военных плащах или в греческом платье, за другим — гости в тогах вместе с самыми знатными из местных жителей»[206]. Ему советовали придерживаться такого распределения мест, чтобы быть подальше от слишком назойливых гостей.
Известно, что на ложах для почетных гостей в тот вечер возлежали Цезарь, как всегда, безукоризненно одетый, пожилой мемфисский жрец Акорей в одеждах из тончайшего белого льна, возможно, верховный жрец Пшеренптах III и придворный астроном Сосиген. Из членов царской семьи на банкете должны были присутствовать Птолемей XIII, его сестра Арсиноя и их младший брат Птолемей, и все они явно питали ненависть к своей неполнородной сестре Клеопатре, видя, как она радуется возвращенному статусу.
В пышном облачении, с головы до ног увешанная роскошными драгоценностями, Клеопатра являла разительный контраст с простецкими матронами Рима. Имевшие по закону право надевать на себя не больше половины унции золотых украшений, они делали вид, что нисколько не удручены таким обстоятельством. Сказочно богатая Корнелия, которую обхаживал Фискон, произнесла знаменитую фразу, что «дети — вот ее драгоценности». Поэтому не удивительно, что люди, разделявшие республиканские взгляды, вот так отзывались о Клеопатре:
Без меры во всем свою красоту разукрасив, Голову, шею покрыв добычею Красного моря, Много богатств Клеопатра несет на себе в том уборе[207].
При этом сквозь тончайшую полупрозрачную ткань ее наряда просвечивало тело.
