Часть II. 1994
1
Антони нашел Соню в кладовке. Ему бы раньше догадаться, что она именно там, хуже места, чтобы спрятаться, было не найти. Вставив в уши наушники и разглядывая свои обкусанные ногти, она слушала рок, полностью отгородившись от внешнего мира. Она даже не слышала, как он вошел.
– Ты чем занимаешься? Я уже полчаса тебя ищу.
Она не реагировала, и он пощелкал у нее под носом пальцами.
– Эй, я с тобой разговариваю…
Она соблаговолила поднять глаза. И так не бог весть как выглядит, а тут видок прямо ужасный: глаза красные, в черных кругах, ни капли макияжа.
– Ну, что с тобой такое?
– Ничего.
– Сирил достает?
– Нет.
Соне было четырнадцать лет, поэтому она не могла быть ни вожатой в детских летних лагерях, ни смотрителем в бассейне, у нее не было ни аттестата о среднем образовании, ни водительских прав, ни нужного возраста, чтобы просто пойти вкалывать. Другими словами, она мало на что годилась, и делать ей тут было абсолютно нечего. Это ее отец настоял, чтобы ей нашли работу. Он был финансовым директором в ассоциации, управлявшей акваклубом, и Сирил, управляющий, не смог поступить иначе. Так что она была на подхвате – то помоет посуду в баре, то сходит куда-нибудь с поручением, – но большей частью она слонялась по пляжу в убийственном настроении, без конца слушая всякую хрень типа Барбары или «Depeche Mode» – самое то для подъема духа.
Последний учебный год оказался для нее не из лучших: трудности с математикой плюс сердечные драмы, да не одна. Родители были очень обеспокоены, особенно из-за математики. Антони нравилась эта девчонка. Умная, прикольная, да и внешне супер, несмотря на все усилия: стальные глаза, рот такой пухлый, да и потрепаться с ней можно. Только вот последние два-три дня она была сама не своя, пряталась по углам, будто ждала, что все само пройдет, бледнющая, осунувшаяся – смотреть страшно.
– Парень, что ли? Да?
Она помотала головой. А что же еще? Больше всего Антони боялся, что она втюрится в Сирила, управляющего. Полный идиот, но выглядит что надо, вполне способен задурить пацанке голову своей благородной сединой и крутыми часами. Из тех старых извращенцев, что набрасываются на малолеток, чтобы скрасить раннее облысение. От этой мысли у Антони руки опускались. Блин, ей же всего четырнадцать.
– Ладно, пошли. Не сиди тут. Сегодня будет полно народу.
Он протянул ей руку, и она поплелась за ним в бар. Звук в плеере она все же убавила, и на том спасибо.
– Что будешь пить?
– Ничего.
– Слушай, кончай ломать комедию. Ты же не будешь вены себе резать, так что кончай.
Девушка пожала плечами. Эта и вены вскроет, если захочет.
Антони взял из холодильника «Швепс», налил ей стакан, а сам глотнул прямо из бутылки. Она была уже какое-то время открыта, газа оставалось мало. Ну, хоть холодная – и то ладно.
С самого утра Антони только и делал, что бегал. День был душный. Сплошная тяжесть, застой, небо низкое, редкие дуновения приносили с собой только запах тины, суккулентов или бензина.
– Слушай, ты сегодня не строй тут козью морду. Сирил и так на ушах из-за вечерней «фиесты». Похоже, он собирается тут устроить настоящее шоу.
Соня уставилась, не мигая, на висевшую над кофемашиной табличку «Лицензия IV»[17]. По лицу ее пробежала судорога. Может, улыбка? Но нет, глаза наполнились слезами.
Антони вдруг стало ее жалко. Он попытался найти выход.
– Слушай, иди-ка ты спрячься в какое-нибудь бунгало. Там тебя никто искать не будет.
Потом, немного помолчав, спросил:
– Влюбилась, что ли?
Лицо девушки резко изменилось. Вопрос так ее возмутил, что она забыла, насколько несчастна.
– Ты и правда болван или только прикидываешься? – презрительно спросила она. – Тебе сколько лет, без дураков?
– Да ладно тебе, – проговорил Антони убирая бутылку «Швепса» и стакан, к которому она не притронулась. – Мне это до лампы, поняла?
– Но друзья у тебя есть? Ты с людьми разговариваешь? По крайней мере, в школу ты ходил?
Антони показал ей палец, сопроводив этот жест улыбкой. Соня хотела продолжить, но тут появился Сирил.
– А, вы тут, ох…
Он влетел с улицы на всех парах, в светлых джинсах и мокасинах, за ним по пятам следовал Ромен Ротье. Соня снова насупилась.
– Что вы тут делаете, туристы?
– Ничего. У нас как раз был перерыв.
