Глава 17
G2 («Большая двойка»)
Нагромождение всевозможных G (от Great) может сбить с толку. Все знают G-7 («Большую семерку»), которая когда-то превратилась в G-8 («Большую восьмерку»), а потом, после исключения России, вновь стала G-7. Кроме того, существует группа G-20, объединяющая 20 ведущих экономик мира, – в нее входят не только страны «Большой семерки» и Европейский Союз, но и крупнейшие развивающиеся рынки, среди которых Китай, Индия, Бразилия и Саудовская Аравия. Многие считают, что G-20 предназначена для того, чтобы стать «советом директоров» мировой экономики, но она все еще остается дискуссионным клубом.
Теперь, чтобы запутать еще больше, скажем о G-2 («большой двойке»). Ее не существует, по крайней мере официально. Но тем не менее она вполне реальна и является самой весомой из всех остальных G. Она влияет на будущее мировой экономики – да и на все остальные сферы жизни в этом столетии, – и гораздо больше, чем все другие вышеупомянутые группы. В «большую двойку» входят два государства – Соединенные Штаты Америки и Китай, на которые приходятся 40 % мирового ВВП и 60 % военных расходов. Название «большая двойка» не обозначает альянс или форум для принятия решений. Скорее, оно указывает на важность отношений между этими странами, на их новое соперничество и их влияние на весь остальной мир.
Еще совсем недавно считалось, что Соединенные Штаты и Китай обречены быть все более зависимыми друг от друга – у них интегрированные цепочки поставок (айфоны разработаны в США, но производятся в Китае), торговый оборот превышает 700 млрд долл., американские инвестиции в Китай объемом 116 млрд долл., китайские инвестиции в США объемом 60 млрд долл.; плюс более 360 000 китайских студентов в американских университетах, которые приносят в американскую экономику 13 млрд долл.[127]
Эта взаимозависимость получила серьезный импульс в 2001 г. благодаря вступлению Китая во Всемирную торговую организацию (ВТО), которое Билл Клинтон назвал «одним из самых важных достижений в области внешней политики» за время своего пребывания на посту президента. Цель американского президента заключалась в том, чтобы справиться с реальностью быстрорастущей экономики Китая и встроить ее в рыночную систему мировой торговли, что, по словам Клинтона, означает, что действия Китая будут впервые «подчиняться правилам и решениям, принятым и вынесенным 155 государствами». Эта взаимозависимость открыла китайский рынок для американского бизнеса и способствовала росту мировой экономики. Если смотреть на вопрос шире, то взаимозависимость и взаимодействие стимулировали открытие Китая и конвергенцию интересов двух стран, что снижает риск возникновения конфликта. В этом состояла суть идеи, которая стояла за, как мы говорим, консенсусом по вопросу ВТО. Несмотря на критику, звучавшую тогда, не существовало никакой реальной альтернативы перед лицом растущей мощи Китая[128].
Но консенсус по вопросу ВТО был сломан, уступив дорогу новому консенсусу по вопросу конфронтации. Вера во взаимодействие уступила дорогу отчужденности и новой эпохе соперничества – торговым войнам и конфликтам вокруг экономических проблем и вопросов безопасности, разговорам о разъединении двух экономик, гонке вооружений и тому, что будет рассматриваться как борьба за экономические модели и в конечном итоге за главенство в мире в оставшуюся часть текущего столетия. Некоторые говорят, что все вместе это уже можно назвать холодной войной. Серьезные ограничения людей и экономические издержки эпидемии нового коронавируса в 2020 г. привели к реальному, пусть и временному разъединению, поскольку воздушные перевозки были отменены, а торговля ограничена; взаимные обвинения росли, и враждебность достигла нового уровня[129].
