Глава 8
Разница
Однажды в пятницу в ту долгую темную зиму принимающая мать сказала Ким, что ей нужна помощь. В феврале, как раз когда у Ким день рождения, с ней что-то случилось: она плакала без всякой причины и в школе и дома. И не понимала почему. Это была одна из самых холодных зим в истории Финляндии, солнце показывалось всего на 6 часов в день. Может, этим все и объяснялось, а может, в этом была виновата холодная война с близнецами, мечтавшими вернуть себе маму. Может, близнецы в итоге продержались дольше нее. Но Ким точно знала одно: она опустошена, будто из нее ушел свет.
Она сказала принимающей маме, что иногда ощущает себя беспомощной. Сюзанна поговорила с сотрудниками программы обмена, и они решили, что Ким нужно съездить в Хельсинки к психологу, который определит, стоит ли ей возвращаться в Америку пораньше.
Ким не возражала. Она достала бабушкин чемодан и молча сложила в него вещи. Уложила перчатки, которые дала ей сестра Кейт, и ирландский свитер подруги ее тети – все вещи, которые, как она думала, понадобятся ей, чтобы выжить в Финляндии. «Благие намерения», – подумала она.
Ким попрощалась с маленькими девочками, наконец-то уступая комнату победительницам. Она брала все с собой на случай, если ее поездка закончится в Оклахоме. Ким ощущала оцепенение, будто все это происходило с кем-то другим. Она погрузилась в молчание, столь ей знакомое.
В поезде, несущемся мимо синих озер и покрытых снегом сосен, Ким закрыла глаза. Она увидела аккуратно упакованные «Райс криспиз», которые продавала, чтобы собрать деньги, двухъярусные кровати в своем финском доме, детскую книгу, которую дала ей финская учительница. И подумала, что Финляндию, вероятно, придется покинуть на несколько месяцев раньше…
Ким предупреждали, что это может случиться, во множестве электронных сообщений от AFS – ее программы по обмену. Подростки, живущие за границей, обычно проходят через определенные стадии, и та, что бывает посреди учебного года, – тяжелая. Многие ощущают подавленность и одиночество. Первоначальный кайф исчез, наступили каникулы, и забава превратилась в работу, которая когда-нибудь закончится, но не скоро. Однако Ким не думала, что с ней это приключится, – не после всего, что она сделала, чтобы сюда попасть.
Глядя в окно, Ким видела свое отражение. Она будто раздваивалась. Одна ее половина покорно смирилась и сдалась. Может, ей все же нужно было ехать в Италию, где тепло и солнечно, или остаться в Оклахоме, как велела мама.
А вторая половина… пробуждалась, начиная шевелиться после долгого покоя. Это была та девочка, которая написала 60 компаниям Оклахомы с просьбой спонсировать ее поездку в Финляндию. Когда ни одна не откликнулась, она стала продавать вяленую говядину с доставкой на дом. И эта ее часть еще жила. Она вспоминала девочку, шнуровавшую высокие ботинки. Она видела, как та смахивала черную пыль с лица. Эта девочка не собиралась возвращаться в Оклахому раньше времени.
В Хельсинки Ким посетила психолога. Они говорили о том, почему она приехала в Финляндию, о разводе ее родителей и том, как она привыкала к жизни за границей. Между сеансами у психолога Ким гуляла по Хельсинки, заходила в музеи, ездила на автобусах и наблюдала за людьми. Она прожила 16 лет в сельской Оклахоме и полгода в сельской Финляндии, и ей было радостно видеть так много людей сразу. Стоя однажды у порта, Ким была поражена, как много там детей. Уроки уже кончились, но то, что они гуляют по улицам самостоятельно, ее смущало. Вон там мальчик лет 10 сидит на скамейке, а вон две девочки играют у фонтана. Она видела, как в Пиетарсаари дети ходят одни, даже малыши сами ходили в школу. Однако она не ожидала увидеть такое в самом большом городе Финляндии. Ким завидовала им, представляя, каково детям расти на свободе.
Через две недели психолог сказала Ким, что она может остаться в Финляндии. Ей дали еще один шанс. У Ким гора упала с плеч. Как будто она снова получила паспорт. AFS нашла пожилую пару с большим домом в Пиетарасаари, чтобы разместить Ким на оставшееся время. Она могла вернуться в тот же город, и у нее была отдельная комната.
