– Да.
– Нет, я волновался и раньше.
Из к/ф «Аэроплан!» («Airplane!», 1980) Игорь не реагировал на похлопывания, и даже внушительный пинок ногой его не разбудил.
– Может, коней двинул? – подумал Аркаша, – И запах подходящий…
Однако, тело на кровати пошевелилось, и, повернувшись, упало на пол вместе с пледом, жалобно застонав.
Освободившись от плена клетчатого одеяла, Игорь явил Аркашиному взору небритую рожу, с синими мешками под глазами и ирокезом из грязных волос, за который любой панк с радостью отдал бы что-нибудь дорогое и любимое.
– А… здорово, Грязный Гарри, – Аркаша подал другу руку, поднимая того с одноименного пола, напоминавшего весеннюю землю сразу после таяния снега.
– Здоровее видали, – Игорь принялся проверять пустые бутылки на наличие хоть какой-нибудь влаги. – Че надо?
– Тачка нужна вечером, на часок. А… твоя как, на ходу? – Аркаша спрашивал на всякий случай, ибо еще перед визитом заметил у дома старенькую желтую копейку Игоря.
– Нету у меня тачки. Продал… – это меняло ситуацию, Аркаша нахмурился:
– А… кому хоть продал?
– Да есть тут один… Нафаня кличут. Почти коллега твой – форточник. Молодой, правда, бестолковый. Но напор, как у Белаза.
– А… мне нужна тачка и один человек за рулем. Ты в себя придешь, часа за три-четыре?
– Если не похмелюсь, не приду. Если выпью, за руль не сяду – описал порочный круг Грязный Гарри.
Аркаше это не подходило. Никого из посторонних в дело ввязывать не хотелось. А из Игоря толку действительно никакого в таком состоянии.
– А че за дело-то? – вывел его из мрачных размышлений довольный Гарри, обнаруживший под диваном треть бутылки паленой водки, и тут же выливший это в один из тусклых стаканов.
– А… вещи надо взять из квартиры – недалеко, на площади Пасечников. А… угловой дом, старый.
– Много вещей? – Игорь выпил, крякнул и теперь рылся в пепельнице, ища окурок побогаче.
– Сколько получится, – Аркаша взглянул товарищу в глаза, и тот поперхнулся дымом.
– А, ну так бы сразу и говорил. Херня война – прорвемся. Нафаня мне услугу должен, я ему скажу, что корефан от бабы съезжает, шмотки забрать надо. Поставлю его на соседней улице с моим Боливаром, то есть уже с его Боливаром, а ты мне свистнешь, когда пора будет, я тебе помогу нести.
Такой вариант Аркашу устраивал. Конечно, если этот Нафаня не полный идиот, он просечет, откуда вещички, но тогда будет уже поздно. Да, можно будет и что-нибудь из доли дать, чтоб не возмущался.
– А… лады, договаривайся иди. А я у тебя посплю пока.
Когда Грязный Гарри, нацепив какую-то драную куртку, скрипнул входной дверью, Аркаша быстренько поставил хлипкую стремянку к антресолям, устроенным на крыше самостоятельно пристроенного в углу прихожей туалета. Крыша туалета была почти вдвое ниже 4-метрового потолка, но все пространство между ними было забито разнообразным хламом. На самом верху, за древним, еще не электрическим, утюгом, и рассыпающейся в ржавый прах от одного прикосновения связкой всевозможных дверных ключей, Аркаша нащупал тяжелый целлофановый пакетик с промасленным тряпьем. Судя по количеству пыли, хозяину за последние два года не приходилось здесь не то что убираться, но и просто бывать. А значит, содержимое пакета было в целости и сохранности. Пистолет Макарова и две обоймы к нему.
Освободив от тряпочных оков и спрятав волыну во внутренний карман куртки, Аркаша зашел в спальню, где царил такой же бардак, и осторожно прилег на продавленный матрац полуторки, весь в разводах посередине и дырках от кропалей по всей поверхности…
