— Забыл, — огорчился Уот. — Беда! Забыл...
Он вскочил, схватил табурет. Разнес о стену вдребезги:
— А Эсех? — кажется, я тоже вырос. — Эсех — хорошо?
— Эсех? Жалко. Помянем?
— Помянем.
Кумыс волной ухнул в утробу: ни вкуса, ни опьянения. Я-то думал, Уот мне по дружбе помогает найти Нюргуна, по доброте душевной. А что? Обычное дело. Попроси меня Уот его брата найти — я бы тоже помог. Почему нет? Правда, я Уота ни о чем не просил — он сам вызвался.
Я злился на Уота. Я так еще ни на кого не злился! Бывала злоба острей, бывала сильней, но не бывало злобы удивительней. Память подбрасывала воспоминания, словно дрова в костер. Вот свистулька голосом адьярая указывает мне путь к Нюргуну. Вот Уот похищает Жаворонка с Зайчиком. Душит меня в смертельных объятиях. Вместе со мной добывает младшему брату коня, гонит табун в угодьях Дьэсегей-тойона. Мы сидим ночью на его арангасе, семьями хвастаемся. Впрягшись вместо лошади, Уот тащит по песку сани с обезножевшим Нюргуном...
А вот я, десятилетний мальчишка, ровесник Эсеха Харбыра. Я вернулся домой после Кузни, и тут: адьяраи! Верхние! Скачут, несутся. К нам несутся! Мы с Мюльдюном стоим на поле для праздников. Радуемся! Праздник! Лучший праздник для боотура! Битва! Рублю, бью, крушу! Стреляю! Мало! Еще! Сильных хочу. Сильных хочу. Очень сильных хочу!
До седых волос, до самой смерти мне не разобраться, на кого же я злился в тот миг: на Уота Усутаакы или на Юрюна Уолана?
3
Три слова как одно
— Слово дашь? — спрашивает Уот.
— Какое слово?
— Честное. Что убегать не будешь.
— Это не одно слово. Это три слова.
— Три как одно. Дашь?
Я молчу. Куда мне бежать? Одному, без детей дяди Сарына? Да я от стыда сгорю! Уж лучше сразу в Елю-Чёркёчёх, в огненную речку! Жаворонка теперь не увести — Уот с нее глаз не спустит. Ну ладно, гла̀за. Один у него глаз, вот его и не спустит. А Зайчик и раньше не больно-то уводился...
— Цепь? — Уот наблюдает за моими тяжкими раздумьями, сочувствует, обеими пятернями чешет затылок. — Не хочу родича на цепь сажать. Мы ж теперь родные, кэр-буу! Славный ты парень, нойон-богдо[39]. Слабак, простак, честняга. Я тебе верю. Дашь слово — гостем будешь!
Ну да, а не дашь — сядешь на цепь. Чудесный выбор, заманчивый: и то нравится, и это. Прямо не знаю, на что соглашаться! Слово — та же цепь, еще и покрепче выйдет.
— Не буду убегать.
— Слово?
— Слово.
Выбрал. И что, легче мне стало? Да ни капельки!
— Гость! Родич! Люблю, кэр-буу! — ликует Уот. — Гость в дом — радость в дом! Свадьбы гульмя гуляем! Кумыс от пуза пьем!
Хлюп! — и чороны полнехоньки. А передо мной сидит прежний Уот: весельчак, балагур. Ухмыляется во всю пасть, скалит желтые клыки. У меня же все наоборот. Словно это мой брат погиб... Типун мне, дураку, на язык! Все три душѝ как стая ворон обгадила. Давно ли сам орал: «Гость в дом — радость в дом!» Ай, я умница, ай, хитрец, спаситель-вызволитель...
— Первая здравица — за дорогого гостя!
— Я, значит, твой гость?
— Гость? Ты? Нет!
— А кто же?
— Дорогой гость, кэр-буу! Вот кто ты!
— А дочка Сарын-тойона? Она кто?
— Невеста! Невеста моя! Свадьба-свадьба-свадьба!
Странное дело, но боотур во мне лишь едва шевельнулся. «Невеста! Свадьба!» Еще вчера я бы от таких слов драться полез, даром что Уот меня со второго раза точно прибьет. Юрюну-боотуру и на жизнь плевать, и на смерть, лишь бы тумаков врагу отвесить. А теперь что? Не плевать?
— Я — дорогой гость. Верно?
— Верно!
— Я с тобой за столом сижу, верно?
— Верно! Буо-буо!
— А невеста где сидит? В подземелье?
— В подземелье! А-а, буйа-дайа-дайакам!
— Гость за столом, невеста в подземелье? Боишься — сбежит?
— Не боюсь! Не сбежит!
— Вот и я думаю: куда ей бежать? Почему же ты невесту в подвале держишь? Почему не в доме? Неправильно это, Уот. Нехорошо.
— Правильно, хыы-хык! Хорошо!
— Ну где же правильно?
— Везде! У Уота голова — во! Как котел. Варит!
— Точно варит?
— Точно! В подвале плохо, да?
— Плохо.
— Ай, молодец! Умный! Сидит невеста в подвале, горюет. Горюет, а?
— Горюет.
— И вдруг — свадьба, кэр-буу! Праздник, веселье! Хорошо?
— Хорошо.
А что тут возразишь?
— После свадьбы я ее — в дом. Жена, люблю! Выбирай, где жить! Лучшую комнату выбирай! Она обрадуется, меня еще больше любить станет. Два раза хорошо! А так плохо. До свадьбы в доме, после свадьбы в доме — чему радоваться?
И снова: а что тут возразишь?
— Вторая здравица, — я поднимаю кубок, — за хозяина!
И скромно намекаю:
— Еще бы закуски какой...
— Закуски? Кэр-буу! Будет тебе закуска!
— Это когда еще будет...
— Гостю? Родичу? Сейчас будет!
— Прямо сейчас?
— Несу! Бегу! Еда, кумыс — море кумыса!
— Кумысссс?! Мало тебе, пьянице, кумыссса?!
Визг резанул по ушам, превратился в змеиное шипение. Уот втянул голову в плечи, съежился, скривился, как от оскомины. Когда он с опаской покосился в сторону двери, я проследил за взглядом адьярая.
В дверях приплясывало чудовище.
4
Рассказ Айталын Куо, Красоты Неописуемой, младшей дочери Сиэр-тойона и Нуралдин-хотун, о ее похищении другим дураком
— Ай, внучка! Счастья твоя привалила!
— Счастье?
— Большой удача! Гора-удача!
— Удача? Где?!
— Тут удача! Старая Сортол — удача! Быть муж твоя!
— Муж?!
— Старая муж! Грозная муж! Хи-и-итрая муж!
— Какой из тебя муж? Тебе в могилу пора!
— Не пора в могила! Не пора! Детишка строгать пора!
— Я тебе настрогаю, дурак! Всю стружку сниму!
