Хорошая лодка должна быть живой и обладать определенной силой сопротивления, чтобы быть в гармонии с движениями команды.
Джордж Йеоманс ПококЛесник подобрался к Джо сзади. Джо стоял на длинной каменистой отмели на реке Дандженесс и изучал запруду, пытаясь поймать лосося, и звук струящейся воды заглушал шаги лесника. Смерив Джо глазами и рассчитав, что он может и проиграть в схватке лицом к лицу, лесник поднял толстую ветку, аккуратно прицелился и ударил ею парня по затылку. Джо без сознания упал вперед, на камни. Очнулся он через несколько минут и сразу увидел взбешенного Гарри Секора, который бросился вслед за лесником вниз по реке, потрясая своим багром, как копьем. Лесник исчез среди деревьев, но Джо и Гарри знали, что он вернется сюда с подкреплением. Рыбалка закончилась. Они никогда больше не будут ловить здесь лосося.
После путешествия через всю страну Джо провел остаток лета 1934 года во все еще недостроенном доме на Сильберхорн Роуд в Секиме, отчаянно пытаясь накопить достаточно денег, чтобы протянуть еще один учебный год. Он скосил еще больше сена, еще больше выкопал каналов, взорвал еще больше пней и положил еще больше горячего черного асфальта на шоссе 101. Но большую часть времени он работал в лесу с Чарли Макдоналдом. Чарли решил, что его фермерскому домику нужна новая крыша. В один прекрасный день он запряг своих тяговых лошадей в телегу и взял Джо с собой, вверх по течению реки на поиски кедра. Лес в северной части его земель был вырублен всего двенадцать лет назад. Лесорубы тогда искали девственные леса, которые все еще росли вдоль этого берега Дандженесс. Здесь были огромные дугласовые пихты и массивные западные красные кедры. Некоторым кедрам было более двух тысяч лет, и их пни – более двух метров в диаметре – возвышались, как древние монументы, над зарослями гаультении, черники, молодых тополей и фиолетовых шапок иван-чая. Эти огромные и массивные кедры были ценны прежде всего тем, что из них получались хорошие доски и дранка для крыши, и те люди, которые их срубали, забирали только среднюю часть деревьев, оставляя длинные верхушки, там, где были ветки, и низ, где стволы начинали расходиться и волокна дерева не были такими ровными и прямыми. Многое из того, что осталось, все еще можно было использовать, если знать, как «читать» дерево и расшифровывать его внутреннюю структуру.
Джордж Покок за работой в своей мастерской
Чарли провел Джо среди пней и поваленных деревьев, объясняя ему, как понять, что кроется за корой упавших бревен. Он перекатывал их специальным крюком – кондаком, постукивал их тупым концом колуна, проверяя на звонкость, которая показывала прочность дерева. Руками он проверял наличие на них спрятанных сучков и неровностей. Он сгибался над спилами и смотрел на рост годичных колец, пытаясь точнее посмотреть, насколько плотно и ровно внутри располагались волокна. Джо был в восторге, его заинтриговала сама мысль, что он может научиться замечать то, что другие не могут разглядеть в дереве, и, как всегда, его увлекла идея, что можно найти что-то ценное в том, мимо чего остальные проходили или выбрасывали за ненадобностью. Когда Чарли нашел бревно, которое ему понравилось, и объяснил Джо, почему оно понравилось, оба они взяли пилу для поперечной резки, разрезали древесину на шестидесятисантиметровые полена – бруски размером с кровельную дранку, – и перетащили их в телегу.
Позже Чарли научил Джо, как расшифровать едва заметные подсказки формы, текстуры и цвета древесины, которые позволяли ему расколоть дерево на ровные дощечки и увидеть скрытые слабые и, наоборот, упругие участки. Он научил молодого человека, как расщепить бревно аккуратно на четыре части молотом и железными клиньями; как использовать молоток, чтобы вбить колун – основной инструмент для изготовления дранки, состоящий из длинного прямого лезвия с одинаково длинной перпендикулярной ручкой – в древесину поперек, а не вдоль волокон; как ровно провести колуном по всей длине дерева; как слушать дерево, когда оно начинает «разговаривать», когда волокна потрескивают и мягко щелкают, отделяясь друг от друга, подавая знак, что они готовы разделиться вдоль той линии, на которую он нацелился; как повернуть колун в древесине резко и в нужный момент, чтобы аккуратно и быстро отделить дощечку с гладкой лицевой стороной, ровную, готовую для того, чтобы класть крышу.
За несколько дней Джо научился работать колуном и кувалдой и мог распилить бревно и наколоть дранки из него почти так же быстро и аккуратно, как Чарли. Год гребли не прошел даром – у него была удивительная сила в руках и плечах, и он работал с кучей кедровых бревен, как машина. Маленькая горка дранки скоро лежала вокруг него на скотном дворе Макдоналда. Он был горд новыми навыками и знаниями и внезапно осознал, что рубка кедра влияла на него едва уловимым, но понятным образом – это занятие удовлетворяло его внутреннюю сущность и очень успокаивало. Это было очень похоже на то удовольствие, которое он раньше получал от того, что учился обращаться с новыми инструментами в автомастерской и решал практические проблемы. И здесь ему нравилось разбираться во всех неровностях и гранях, удар по которым расколет кедр ровно или неаккуратно. И частично это была очень чувственная работа. Ему нравилось, как дерево нашептывало ему перед тем, как расколоться, почти как живое, а когда оно наконец поддавалось под его руками, нравилось, как оно неизменно открывалось перед ним в чудесных и непредсказуемых красках – пятнах оранжевого, бордового и кремового. В тот самый момент, когда дерево раскалывалось, оно всегда наполняло воздух ароматом. Остро-терпкий запах, который поднимался от только что разрубленного дерева, был точно таким же, как и на лодочной станции в Сиэтле, когда Покок работал на чердаке. Джо казалось, что существует какая-то связь между тем, что он изучал здесь, среди кипы свеженаколотой дранки, тем, что Покок создавал в мастерской, и тем, что он сам пытался сделать в тех лодках, которые построил Покок, – это было нацеленное приложение силы, четкая координация движений и мыслей, внезапное открытие тайн и волшебной красоты.
